– Оттудова… Ну-ка вы… – прикрикнул он на лошадей… – А еще обещал: водкой, говорит, напою… Эй вы, слезы…

И Наталья Никитична только его и видела; а у нее вдруг родилось было сильное желание порасспросить ямщика о том, как братец ехал, что говорил и делал дорогой.

Наталья Никитична была совершенно смущена и расстроена странным поведением приезжего, без вести пропадавшего братца. Она сначала на радостях и не заметила, что гость приехал вполпьяна, но теперь видела, что он напился очень скоро, без всякой надобности и один, без компании: и не знала она, что о нем подумать, а признать его с первого раза просто пьяницей ей было как-то больно, да и думать этого не хотелось. И откуда он приехал, и как, и почему не привез с собой ничего? Приехал, нашумел, ничего про себя не рассказал, взял денег; напился допьяна и завалился спать… Ничего не могла понять бедная старуха, но на сердце у нее сделалась тяжело и тошно, и радость вся прошла, точно солнышко вдруг спряталось за тучкой. Катерина, которая со времени семейного раздора никогда не ходила к тестю, оставшись теперь одна у него в избе, пред суровыми взглядами родной, враждебной семьи, напуганная криком и угрозами пьяного дяди, не могла оставаться долго без защиты Натальи Никитичны и поспешила выйти вслед за ней.

– Что за чудо, тетушка, про Никанора-то Александрыча он как… Неужто уж они успели ему что наговорить на него…

– Видно что… пока я за деньгами-то ходила.

– Да что он, тетушка, какой… Видно, зашибается хмельком?

– Не знаю, Катюша, не знаю, что и подумать. Сердце мое надселось вдруг… точно что порвалось там…

– Ты, тетушка, разве туда?… Я не пойду теперь… Матушка-то одна сидит. Я домой пойду…

– Ну, поди, поди… А я войду посижу, посмотрю еще, не проснется ли… чай, не выгонит сестру-то родную.

– Да приходи поскорее, расскажи что…

Возвратившись домой, Катерина рассказала матери, которая в это время гостила у нее, все подробно о новоприезжем дяденьке.

– Стало быть, пьяный человек… больше ничего!.. – рассудила Прасковья Федоровна. – Либо запойный временем, либо каженный день без просыпа… Это бывает и в благородном звании, и в дворянском. Не больно радость велика, что приехал. И слава Богу, что не у вас остановился… А это конечно, что они успели на Никанора Александрыча наговорить… Да что же он может ему сделать… Разве вот только землей обидят… Так ведь не потерял бы только милости дворянства, совсем в обиду не дадут… А вот, Бог даст, выучится грамоте да на службу поступит, так ему и о земле-то больно горевать нечего… И без земли будет сыт… Только бы грамоте-то выучился… Ведь как бы он был умный-то человек да меня слушался, так давно и грамоте знал, и в службе бы давно служил… И не смотрел бы ни на кого…