Семья Никеши с первого же дня почувствовала всю тяжесть сожительства с Харлампием Никитичем. В течение недели он загонял бедных женщин до того, что они не знали, что им делать, и стали в совершенный тупик. Он то и дело требовал вина и напивался каждый день по несколько раз. Когда они осмелились было заикнуться, что у них нет денег на вино, Харлампий Никитич поднял такой шум, так ругался и бурлил, что Наталья Никитична впопыхах сама побежала в Стройки занять денег и купить водки, чтобы только унять грозного братца. С Прасковьей Федоровной Харлампия Никитича не взяли лады: ему не понравилась ее степенность и рассудительность; он беспрестанно придирался к ней, несмотря на то что она старалась отделаться молчанием: беспрестанно попрекал ее, что она холопка и испортила своей кровью фамилию Осташковых. Гордая старуха оскорблялась и несколько раз собиралась уйти к себе домой, но слезные просьбы напуганной дочери ее останавливали.

В пище Харлампий Никитич тоже прихотничал и каждый день требовал мяса, хотя семья Никеши, особенно в его отсутствие, считала для себя это кушанье непозволительной роскошью и довольствовалась молочной пищей. Маленьких детей Харлампий Никитич напугал до того, что они боялись при нем войти в избу и убегали прочь от него с визгом и криком, что очень забавляло пьяного дикаря. Только и отдыхала семья в те минуты, когда гость уходил к брату. Там он очень подружился с Иваном, который, воспользовавшись наклонностями дяди и сам отчасти имея такие же, доставал где-то денег и кутил с ним потихоньку от отца. Иван познакомил дядю с некоторыми веселыми ребятами в Стройках и водил его туда. Эти походы давали иногда семье Никеши временный отдых; но как только гость возвращался, в доме подымался дым коромыслом. Ни Александр Никитич, ни Иван теперь уже не звали к себе Харлампия Никитича и даже внутренне радовались, что он освободил их от своего постоянного пребывания. Но Иван не забывал вооружать пьяного дядю против Никанора и всей его семьи, и Харлампий Никитич, возвращаясь домой, иногда свирепствовал, несмотря на все угождения.

Никогда еще отсутствие хозяина не чувствовалось так в семье Никеши, как в эти тревожные дни: и в поле-то все стало, и денег-то нет, и расходы не по силам, и надо всем этим точно бич, посланный с неба – дорогой гость, нежданный, непрошенный. Часто, собравшись в кучку, в слезах, рассуждали бедные женщины, что им делать и как бы отыскать Никанора Александрыча, чтобы повестить его о том, что делается в доме. Прасковья Федоровна хотела было ехать к Паленову, чтобы от него узнать о Никеше. Харлампий Никитич, как нарочно, объявил, что завтра или послезавтра он поедет в город за жалованьем на ихней лошади вместе с Иваном – и лошадь не смели тронуть, хотя Харлампий Никитич и завтра и послезавтра только сбирался, но не ехал. Решились командировать Катерину к Паленову пешком, чтобы отыскать мужа, как вдруг он явился сам, совершенно неожиданно.