– Кормилец ты мой… – уговаривала Наталья Никитична брата, стараясь удержать его за руку…

– Прочь, ведьма… – вскричал поручик, опуская чубук на сестру.

– Да что ты, в самом деле, буянишь… – Никеша бросился на дядю и вырвал у него чубук.

– Так я тебе награждения не дам… наследства лишу… С земли сгоню… Тьфу вам, ракалия… Погоди ж… я вам удружу… – кричал обезоруженный поручик, направляясь к двери. – Хотел благодетелем быть… По миру пущу. С земли сгоню…

Харлампий Никитич хлопнул дверью, оставя все семейство в страшном смущении, и направился к брату.

– Что теперь будет с нами… Пропали мы… – сказала Наталья Никитична. – Бежать разве за ним… Не уклоняю ли как…

– Не надо… Пущай делает, что хочет… – возразил Никеша. – Не драться же ему дать в сам деле… Там увидим, что делать…

– Чтой-то уж и пропадать… – заметила с своей стороны Прасковья Федоровна. – Бог не выдаст – свинья не съест… пословица говорится.

– Ну, мать моя, как с земли-то сгонят, так куда мы денемся…

– Ну еще сгонит либо нет… за Никанора-то Александрыча и благодетели вступятся… Не дадут в обиду… Вот еще, может, и сам в службу поступит…

Но Никеша вдруг упал духом и задумался: он вспомнил о своем бегстве, о неудаче в ученье, боялся, что это обстоятельство сильно повредит ему во мнении его благодетелей: и уже раскаивался, что поссорился с дядей, нажил в нем нового врага в семье и потерял, может быть, будущую свою поддержку.

– Что теперь будет!.. – повторял он мысленно вслед за Натальей Никитичной.

Часть четвертая

Часть четвертая

I

I

С мучительной тоскою случайно и некстати расхрабрившейся трусости ожидал Никеша последствий ссоры своей с дядей!.. Немало его также беспокоила мысль и о том, как он будет оправдываться пред своими благодетелями, что не только не выучился грамоте, но даже и бежал тайком от своего учителя, как глупый и ленивый мальчишка убегает от мастера, к которому его отдали в ученье. Как шальной ходил Никеша, думая свою горькую думу, и работа не только не спорилась, но даже валилась из его рук. Вся семья его была не в лучшем расположении духа. Все ходили как пришибленные, все точно ждали какой-то беды. Прасковья Федоровна пробовала было успокаивать зятя, облагонадеживая его защитой и покровительством благодетелей, но Никеша, в ответ на ее успокоительные речи, или молчал или бранился, так что наконец и рассудительная Прасковья Федоровна задумалась и припечалилась. Наталья Никитична пыталась было забегать к грозному братцу, в надежде умилостивить его смирением, повинной головой и слезами, но Харлампий Никитич так пугнул и обругал ее, что бедная старуха после того и встретиться с ним боялась.