– Ослаб!.. Эх, меня не было… Я бы вас всех… В бараний бы рог согнул… Всех бы выправил… Стой прямо… Ходи по струнке… Гляди в оба… Ванюшка… оказывай почтение… Целуй у отца ручку… Вот так… Кланяйся в ноги, каналья… Вот так… Теперь у меня целуй ручку… Ну… Теперь в ноги кланяйся… Вот как их надо учить… Смотри, как он у меня фрунт делает… Ну, Ванюшка… Руки по швам… Смирно!.. Вот… А ты что?… Эх!.. Ты у меня Ванюшку в военную службу отдай… Непременно… Слышишь… Ты видишь меня?… Можешь понять?… Ну, и он такой же будет…

– А тятенька-то с кем же останется, дяденька, как меня…

– Молчать… Ты со мной можешь разговаривать?… Можешь али нет? Говори.

– Как можно, дяденька… Никак нет…

– Ну, значит, и молчать… Ты знаешь меня али нет?… Отвечай…

– Как не знать.

– Ну и молчать… Разговаривай, когда прикажут.

Весь этот день Харлампий Никитич пропьянствовал; но Иван, выспавшись после обеда, отправился доваживать к себе на гумно братнину рожь. А на другой день утром он охлыстал часть ее и собранные зерна тотчас же продал. Злорадствуя брату, он был очень деятелен и заботлив, против обыкновения.

II

II

Между тем Никеша погонял своего бурка; но чем ближе он подъезжал к усадьбе Паленова, тем тяжело и тоскливее становилось у него на сердце; он боятся и грозной встречи с благодетелем, который, вероятно, сердится на него за неуспешное ученье, и в то же время беспокоился о том, что делается дома. У заботливого Николая Андреича рожь была уже убрана с поля и сложена в многочисленные скирды. При виде их еще пуще заныло и заболело сердце у Осташкова.

«Эка хлеба-то что… Эка сколько!.. Мне хоть бы половину, так на всю бы жизнь богат… Какое половину, – хоть бы четверть… Да какая тебе четверть, – десятой бы доли было довольно… – думал Никеша, подъезжая к усадьбе, и стараясь посторонними мыслями утишить тревогу сердечную. – Эка сколько… За добродетель, видно, Бог посылает… Что не оставляет нас бедных, несчастных… утешал он себя… Ведь он добрый… Криклив, да отходчив… Покричит, поругает… да и ничего, и обласкает человека… Он ничего… Он добрый барин!»

В это время в стороне за крестьянскими овинами Осташков заметил несколько человек мужиков и между ними узнал Аристарха Николаича. Они о чем-то горячо и с жестами разговаривали. Никеша остановил лошадь, слез с телеги и пошел к этой группе, чтобы расспросить земского о расположении духа Паленова и узнать о сыне. Слова разговаривающих не доходили до его слуха, потому что они, видимо, сдерживали голоса, хотя говорили с горячностью и сильно размахивали руками. Дело было в том, что Аристарх Николаич случайно выследил и накрыл трех барщинных мужиченков, укравших рожь с барской риги, во время молотьбы. Аристарх Николаич очень рад был этому случаю, выгодному для него во всяком отношении: донес ли бы он барину о своем открытии, или если бы решился с мужиками на сделку; вследствие этого он сильно ораторствовал и ломался над ними.