Харлампий Никитич часто забавлялся таким образом, обучая Ивана маршировке и военным приемам, сидя где-нибудь в тиши за сараем, между тем как работа в поле стояла и с нею управлялась одна жена Ивана, ленивая, вздорная и сварливая баба, которую, впрочем, кулаки мужа усмиряли с большим успехом.

Иногда Харлампий Никитич в халате и с трубкою в руках выходил в поле посмотреть, как Иван работал с женою. Здесь, развалясь на снопах, он подзывал к себе племянника, приказывал ему бросить работу и, как говорят, пересыпал из пустого в порожнее, покрикивая и понукая работать его жену. При встрече с Никанором или кем-либо из его семьи он обыкновенно ругался, кричал и грозил чубуком.

Так проходили дни. Александр Никитич покушался было не раз заговаривать о поездке в город за пенсионом, но Харлампий Никитич все еще не мог отдохнуть и оправиться с дороги. Однажды, порядком подкутивши, он стал требовать, чтобы Иван добыл еще водки. Но занятые деньги все вышли, а больше никто уже не верил и в долг не давал.

– Что, дяденька, делать-то… Не добыл денег-то… Нигде… Никто не дает, – говорил Иван, возвратившись после неудачных поисков.

– Достань, шельма, Ванюшка… – закричал Харлампий Никитич… – Не раздражай меня… Пить хочу… Ты меня знаешь… Достань где хочешь…

– Да не знаю, где достать-то, дяденька…

– Где хочешь достань… Заложи что-нибудь…

– Разве хлеб на корню продать…

– Хлеб продай…

– Да ведь дешево дадут… убыточно очень…

– Тебе для дяди жалко… Ты мне грубить… забыли?…

– Да нету, дяденька, не то… Я продам сейчас… А вот что я думаю: за что же Никешка всем добром будет владеть… Теперь он твою часть должен тебе отдать… у него, почитай, целая половина земли: он тебе непочтение сделал, кормить тебя не захотел… За что же он будет твой хлеб есть?… Должно теперь нам у него этот хлеб взять…

– А пробую… Целуй руку… Все возьмем… только, чтобы сейчас водка была… Живо… Минуты не могу ждать… Требуется…

– Так я сейчас свою нежатую полосу продам… и водки предоставлю… А ты уж смотри, завтра же с них свою часть стребуй…

– Ну, живо… Haлево кругом… Скорым шагом… Марш…

К полному удовольствию Харлампия Никитича, Иван скоро принес вина.

На другой день, чуть свет, Иван принялся возить на свое гумно с полосы брата сжатую рожь… В то время как он накладывал третью или четвертую телегу, его приметила Наталья Никитична, которая, устряпавшись, шла в яровое поле помогать своим, которые жали ячмень, от жаров начинавший сильно ломаться и сыпаться.

– Что ты обеспамятел, что ли: чужой-то хлеб возишь… Это ведь, чай, наша полоса-то…

– Не ваша, а дяденькина… За вами еще никто ее не закрепил, – отвечал Иван, хладнокровно продолжая дело.