– Что ж ты, старый черт, и в самом деле власти, что ли, над собой не признаешь?… Что ж ты думаешь, тебя заставить, что ли, нельзя… Чего тебе еще?… Сын тебе кланяется, просит… Чего ж тебе еще хочется?… Чтобы бороду я тебе вытаскал, что ли?…

– Нет, еще это нигде не показано, чтобы у меня бороду таскать… Да что вы за судья и в сам деле такой?… Кто вас надо мной поставил?… Что мне, что ты богат, а я беден… Я тебя не знаю, да и знать-то не хочу… коли ты к бороде моей полез… Вот что…

Александр Никитич повернулся и пошел к дверям. Паленов совсем забылся от бешенства и бросился было на старика, но Иван загородил его собою и взглянул на грозного судью так смело и выразительно, что тот в минуту опомнился и остановил поднятую руку.

– Я вам дам… Вы меня вспомните… – кричал им вслед сконфуженный Паленов.

– Ладно… – насмешливо проговорил Александр Никитич, затворяя за собою дверь.

Паленов сел на лавку и отдувался от попыхов и волнения.

– Вот, батюшка, Николай Андреич, изволите видеть, каковы мои родители… Как мне с ними жить… – жалобно говорил Никеша.

– Ох, батюшки мои… Ох, согрешили… Ой, спинушка… Ой, сердечушко… О-ох… – стонала Наталья Никитична, увидевшая неудачу и залезая опять на печь.

– Только вас-то я, батюшка, напрасно обеспокоил… Вы-то для меня этакую себе муку только приняли…

– Это звери какие-то, а не люди!.. – говорил Паленов. – На них нужно палку, а не слова… Этакое невежество, этакая грубость…

– Ах, батюшка Николай Андреич, то ли бы вы еще у нас увидели… То ли еще бывает… Жить ведь нельзя, благодетель… Что они меня, уж теперь совсем съедят… и подавно… Живой в гроб ложись… Ах ты, Боже мой…

– Ничего, Осташков, не бойся… Я уж коли сказал тебе, что защищу, так надейся на меня… Я их проучу… Я покажу им, с кем они имеют дело…

– Не оставьте, благодетель…

Никеша утирал слезы.

– Батюшка, не оставь… Совсем заели… – присоединилась Катерина, тоже со слезами, кланяясь в ноги Паленову.

– Уж не бойтесь, не оставлю… Нарочно, сам лично поеду к губернатору…

– Благодетели вы наши!.. – сказали в один голос Никеша и Катерина, куксясь, всхлипывая и целуя руки Паленова.

– Молитесь Богу, друзья мои, чтобы я… не отказался на будущие выборы быть здешним предводителем… Тогда будете покойны и счастливы… Несчастный всегда найдет во мне защитника… – говорил тронутый Паленов.

– Дай тебе, Господи, много лет здравия и всего, что твоя душа желает за твои добродетели… – проговорила Наталья Никитична, слезая с печи со стоном и кряхтеньем и также поклонилась в ноги Паленову. – Не оставь нас, сирот…

Наталья Никитична, захворавши вдруг после описанной истории с отнятым хлебом, в несколько дней осунулась и захирела страшным образом. До сих пор бодрая и здоровая старуха, она казалась теперь совсем больной и разрушающейся.