– Но послушайте: ведь вы дворянин?

– Дворянин…

– Вы пользуетесь своими правами?

– Пользуюсь… по необходимости…

– Как по необходимости?… Значит, вы ими не дорожите?

– Нисколько…

– Значит, вы с радостью бы от них отказались?

– С величайшей…

– Я вас не понимаю… И сами добровольно согласились бы отказаться от своей независимости, добровольно подчинились бы притеснениям полиции и прочих властей…

– Совсем нет… Этому притеснению никто не должен подвергаться…

– Не должен… Не спорю… Но если это так существует, если это так делается… Зачем же вы-то, человек, принадлежащий к такому сословию, которое несколько освобождено от этого гнета, сами добровольно будете подставлять под него спину?…

– Потому, что я хочу жить одною жизнью со всем народом, я хочу повиноваться одинаким с ним правам, чувствовать горе, если он его чувствует, и радоваться, если он будет радоваться… потому наконец, что наши льготы, наши привилегии ничем не заслужены, не приобретены моим личным трудом, моими личными заслугами, и вследствие этого тяготят меня…

– Следовательно, вы должны сочувствовать Паленову, который своим доносом тоже посягает на дворянские преимущества и желает подвергнуть представителя своего сословия губернаторскому преследованию…

– Нет, напротив, я презираю Паленова, как доносчика, потому что донос всегда гадок на кого бы и кому бы он ни был подан.

– Ну, я не стану спорить с вами о ваших убеждениях… Наука увлекла вас вперед меня… Я доволен уже тем, что вы называете настоящим именем поступок Паленова и имеете о нем очень верное мнение… Признаюсь, я удивлялся, когда слышал от кого-то, что вы в большой приязни с этим господином… и даже считаете его достойным быть предводителем дворянства…

– Это чистейший вздор… Правда, я сходился с ним, но для того, чтобы наблюдать и изучать его, как замечательное нравственное уродство… Но скажите, пожалуйста, в чем же состоит его донос на вас?…

– О, это-то всего интереснее… Он жалуется губернатору на мою безнравственность… на мои непозволительные отношения к женщинам.

Рыбинский засмеялся.

– Ах, какая скотина… какой обскурант… Это удивительно, что здесь за народ! – воскликнул Кареев, пожимая плечами.

– А наш губернатор, по этому доносу, разумеется, ничем не доказанному, говорят, назначил надо мною следствие…