– Точно-с, – отвечал Александр Никитич. – Да ведь земля вся моя, и вот братцова, покаместь мы живы… А Никанор ведь еще не отделен бумагой… Он только теткиной долей может владеть… Как же он без спроса, силой взял да засеял нашу землю?… Опять же вот братец пришел, а он, Никанор, не только чтобы принять дядю, но даже его выгнал из дома и чуть не прибил… Кормить его отказался… А чем же я его буду кормить?… Вот я и взял хлеб, что он без спроса посеял на братцовой земле… Рассудите великодушно, ваше превосходительство…

– Если все это так, то ты, по моему мнению, совершенно прав; а виноват кругом Никанор… Если бы он хотел отделиться, то должен был просить об этом законным порядком: тогда бы ему и выделили узаконенную часть из всей родовой земли… А это, значит, он самоуправствовал, насильно присвоил… Каков, однако!.. Я никак не ожидал, что он такой буян…

– Буян-с, – подтвердил Харлампий Никитич, – большой буян… А все оттого, что не знает дисциплины, не учен… Его бы в военную службу, под ружье… Там бы выдержали…

– А больше оттого, – прибавил Александр Никитич, – что его вот господа побаловывают, принимают да жалуют: вот он и забрал себе в голову, что он все может делать… И отца ни во что не ставит, и знать не хочет… Сами изволите рассудить, ваше превосходительство: неужто бы я захотел обидеть, кабы видел от него почтение, кабы он был сын почтительный… А то он вот обнадеялся – и знать меня не хочет… Чуть что вздумает: я, говорит, на тебя жаловаться пойду к предводителю… Ну, поди, я говорю: я ни в чем не виноват, так и господин предводитель не захочет даром обидеть меня, бедного человека… Вот и в этом деле… Видно, вас-то не получил, что ли, дома в те поры, али уж так, что, мол, к вам надумал после идти, нажаловался господину Паленову… Ну, приехали они, покричали там на меня… Да что же?… Коли я ни в чем не виноват, так что же может мне господин Паленов сделать, хоть они и богатые люди, а я бедный человек… Коли я прав, так должен в своем стоять… Ну, покричали, постращали, да ведь что же они могли со мной сделать?… Опять же, ведь и господин Паленов хоть и богатый дворянин, да ведь не предводители же они: власти надо мной не имеют…

– Так уж Паленов и к вам приезжал?

– Как же-с… приезжали…

– И говоришь: кричал на тебя, стращал?

– Как же… И, Господи, какие были и угрозы, и крики… В Сибирь даже, что ли, стращали сослать нас с братцем… А братца так даже обидели… побили.

– Как побили?

– Да-с… обижен… Прошу защиты… Жалобу приношу… – отозвался Харлампий Никитич.

– Как?… Разве можно бить дворянина, и к тому еще заслуженного офицера… Что ж вы до сих пор не пожаловались мне?… Что вы не подали прошения?… Подайте прошение… Я готов вступиться за вас… Это моя обязанность… Я не позволю такого самоуправства в моем уезде…