– Да мы не взаймы у вас просим, а предлагали вам, как благородному человеку, участвовать в нашем деле, чтобы отчасти капиталом, отчасти своим кредитом расширить наше предприятие… А занять-то под проценты и на вексель мы везде можем и без вас…

– Как же вам не стыдно, Тарханов… Кто ж вам говорит про проценты и векселя… я просто предлагаю Аркадию Степанычу деньги, в случае надобности… как это водится между благородными людьми…

– Очень вам благодарен… Вы очень любезны… – сказал Кареев.

– Помилуйте, стоит ли об этом говорить…

– Нет, а вы вот что лучше… Денег нам ваших не нужно… А тут есть недалеко ваша лесная пустошь, которая никакой пользы вам не приносит… Продайте нам ее подешевле, а денег подождите… Вот это будет благородно с вашей стороны…

– Об этом нужно поговорить с приказчиком… Я, признаюсь, не имею даже понятия об этой пустоши… Но, впрочем, я не отказываюсь и от продажи…

– Ну, вот за это спасибо!.. А денег-то вы нам дадите в случае надобности… Уж коли сами обещали, так дадите…

– Полноте, Дмитрий Иванович, – заметил Кареев. – Уж вы слишком бесцеремонно рассчитываете на любезность Павла Петровича.

– Э, полноте… Вы не знаете этого человека, а я знаю… Он – благороднейшее существо… Уж коли захочет быть другом, так будет… На него тогда опирайся, как на каменную стену.

– А вы что за существо, Тарханов: то сравниваете меня с Паленовым, то называете благороднейшим существом…

– Ну, ну, не сердитесь… Я пошутить только хотел, подразнить вас… Разве я вас не знаю… Слава Богу, сколько лет знакомы. Но я представляю себе положение Паленова, когда он, после всех своих происков против вас, останется в дураках!

– И конечно, останется, – подтвердил с уверенностью Рыбинский.

– Вот будет рваться-то и беситься!.. Просто с ума сойдет.

– Однако послушайте, господа, – сказал Кареев. – Ему надо дать хороший урок, на выборах, чтобы он знал, что доносчики нетерпимы в порядочных обществах.

– По-моему, зазвать его в гости да выпороть хорошенько своим судом: больше он ничего не стоит, – заметил Тарханов. – Да так выпороть, чтобы и сам век помнил, да и детям заказал доносы писать…

Все усмехнулись.

– Ну, уж это слишком, – сказал Кареев.

– Да что же с ним?… Разговаривать, что ли?…

– Ну, полноте, господа, – возразил Рыбинский, – он будет наказан уже тем, что останется в дураках, во-вторых тем, что им будет гнушаться все порядочное общество… Пусть он наслаждается драгоценной приязнью губернатора… А уж как он к нему ни подделывайся, губернатор не может же заставить выбрать его в предводители… А ведь это цель всей его жизни…