– Удивительно, удивительно. Этакое уродство… Этакая тупость… говорил Кареев с негодованием.

«Эге, голубчик, – думал в это время Тарханов, – так вот в чем дело… Ты струсил, ты боишься… Недаром ты начал ездить по дворянам и заискивать… И в споры не вступаешь… И соглашаешься… И не важничаешь… Стараешься подделаться… Видно, и в нас нужда пришла».

– Да, я согласен с Аркадием Степанычем, – сказал он вслух, – что мы только чванимся, важничаем, а дела не делаем… и даже гнушаемся делом… Вот писать доносы, так это ничего, это не унизительное занятие, а предложил я этому скважине, Паленову, участвовать в нашем коммерческом предприятии, так, представьте, что ответил: по моему мнению, говорит, дворянину унизительно заниматься торговлей… Мг… скотина…

– Что это за коммерческое предприятие? – спросил Рыбинский.

– А вот мы предприняли с Аркадием Степанычем… одно лесное дело… чрезвычайно выгодная история… только не станет у нас средств завести его в широких размерах… чтобы вдруг все дело забрать в лапы… И поневоле идем потихоньку, шаг за шагом… а барыши впереди… А барыши будут, я вам скажу: по крайней мере 200 на 100… Вот не хотите ли вступить в коммерцию?… Ваше участие могло бы двинуть дело вперед… А дело честное и верное…

– Вы ведь, Тарханов, фантазер… Вы большой мастер высчитывать барыши на бумаге… да на деле-то, говорят, не так выходит… – ответил Рыбинский с улыбкой.

Тарханов обиделся.

– Я полагаю, – сказал он, – Аркадий Степаныч, человек не безголовый, образован не меньше нас с вами и счет знает… однако и он согласился, что дело верное, и пустил в него свои деньги… Нет, вы уж лучше признайтесь, что недалеко ушли в этом от Паленова: тоже чванитесь своим барством и стыдитесь участвовать в благородном коммерческом предприятии… Вы баре… Вам бы получать денежки даром, сидя покойно на печке, не рискнувши ни копейкой своей… Вы все ждете, чтобы вам принесли да поклонились: осчастливь, мол, батюшка… Вот денежки принес, так прими… Нет ли свободного места в кошельке?

Рыбинский морщился.

– Я в первый раз еще слышу, чтобы меня ставили на одну доску с Паленовым… – проговорил он сухо и с видимым неудовольствием.

– Да я и не ставлю вас на одну доску… А как же, разве это не барское чванство своего рода: не знаете даже, в чем дело, а уж говорите о нем свысока, важничаете…

– Нет, дело действительно хорошо рассчитанное и должно принесть большие выгоды, – вмешался Кареев, чтобы несколько смягчить неприязненное расположение своих гостей.

– Что ж, если вы нуждаетесь в деньгах, Аркадий Степаныч, так я вам могу служить.