Он словно не замечает предупреждающие знаки, которые делает ему мать, и выпаливает:

— У них папахоносцы весь хлеб утащили!

— Ну что тут такого, немного муки унесли? У других и не то берут! — Мать явно старается сгладить впечатление от сообщения Аво.

— Как ты можешь говорить так, мама? — вспыхиваю я и чувствую, как голос изменяет мне. — Разве ты не знаешь, что значит для них хлеб! Это от гордости! Они такие же нищие, как и мы.

— Знаю, Арсен, лежи.

— «Лежи», «лежи»! — еще больше горячась, бросаю я. — Чего вы меня все укладываете? Я и так счет дням потерял, с тех пор как валяюсь тут. Дай трехи, пойду проведаю тетку Нахшун.

Я сделал движение, стараясь приподняться, но внезапная боль пронзила мне руку.

Когда боль в руке унялась, я спросил:

— Мама, а что Аво, получил еще зерна?

— Обернуться мне вокруг его головы — получил! Как не получил?.. Этим и живем.

— А намного еще хватит?

— Хватит, бала, не беспокойся.

В это время снаружи раздались крики гуся. Мать подошла к зарешеченному окну.

— Что это, мама?

— Что еще может быть? Карабед несет под мышкой гуся.

— Чьего?

— Наверное, уста Савада. Он от него вышел.

— А у нас они были?

— Были, да ничего не нашли.

В дверь постучались. Мать мелко перекрестилась. Дед сказал: