— А не припомнишь ли ты, Арсен, — спрашивал он, хитро сощурив глаза, — про какую девчонку ты все бредил, когда лежал больной?

Я молчал.

— Из-за нее даже с Васаком сцепился. Все ругал его. Неужто не помнишь? Жаль. Вот и у меня отшибло память. Все вертится на языке, а никак не припомню.

Я молчал, кусая губы.

Вечер. Мать подает ужин.

— Я вам положила вместе, не подеретесь? — говорит она, ставя передо мной и Аво чашку с супом.

Не успели мы поднести ложки ко рту, как в дверях появился Васак.

— Теща тебя любит, ох как любит! — смеется мать. — Садись, Васак. Ешь с ними, я еще подолью.

Васака не нужно долго упрашивать. Он присаживается к нам, принимается есть.

— Мама, а что такое теща и почему она любит Васака? — с невинным видом спрашивает Аво, уплетая суп.

— Теща — это мать жены. Так говорят, когда человеку везет.

Отправив ложку в рот, Аво лукаво улыбается:

— Ну, тогда эта теща должна любить и Арсена.

Мать не глядит на Аво, будто не слышит его.

— Она должна любить и Арсена, — повторяет Аво, делая ударение на каждом слове, — потому что у обоих у них одна теща, и то ненастоящая.

Я давлюсь луком. Васак, поперхнувшись, дико таращит глаза.

— Не обращайте на него внимания, — говорит мать. — Кто слушает его болтовню? Ешьте.

Мы снова заработали ложками, но суп застревал в горле, как сухой кусок хлеба.

Аво, глядя на нас, давился смехом.

*