— Работа не мешает занятиям, дед. Я буду стараться.

— Ну, если так… Ты всегда был на этот счет молодцом.

И вот я снова в гончарной.

Скрипит колесо. Голова деда в цветном платке склонилась над станком. Его голос, отдаваясь в пустой посудине, гремит в ушах:

— Что такое человек без ремесла, юноша? Гнездо кукушки. В нем никогда не выводятся птенцы.

Я улыбаюсь, зная наперед, что дед не поскупится на слова, чтобы поносить бездельников. И дед действительно не жалеет ни красок, ни слов.

«Какой ты все-таки смешной, дед! Разве я не знаю, чего стоит человек без ремесла? Неужели ты хоть на минуту можешь подумать, что жизнь беспечной кукушки соблазнит твоего внука?»

Но дед говорил, и пещера гремела от его слов.

*

Карьера Аво кончилась. В своем сочинительстве он зашел так далеко, что однажды вздумал подшутить над своим хозяином — в его присутствии пропеть несколько куплетов из посвященной ему оровелы.

Вартазар не понимал и не принимал шуток, тем более от своих батраков.

Пораженный смелостью погонщика, он подъехал ближе, думая, что его не замечают. Но Аво отлично видел приближающегося к нему хозяина. Глядя на его высокую папаху, он задорно выкрикивал:

Погонщики замерли. Кто-то по привычке затянул «Я-о», но, увидев хозяина, от испуга свалился с ярма. А Аво как ни в чем не бывало пел, бросая в лицо Вартазару слова оровелы:

Надо ли говорить, чем кончилась эта история!

С этого дня с тела Аво не сходили синяки.

Аво тщательно скрывал от деда и матери следы побоев. И где им было видеть их, когда он уходил на работу затемно и возвращался домой, когда все уже спали!

А я знал. Мне ли не знать о тех страданиях, которые терзали его ночью! По-прежнему мы спали с ним в одной постели.

— Аво, тебе больно, да? Очень больно? — шепчу я ему на ухо.

— Больно? Что ты выдумал?

— Но я вижу, что у тебя еще бред не прошел.