Вот все, что мы разбираем из всей проповеди узунларского моллы. Три раза на дню молла поднимается на свою каланчу-минарет, совершает молитву. За это время и попугая можно было чему-нибудь научить, а мы — ни в какую. Только и знаем: «Бисмилла ир рахману рахим». Постойте, а может быть, этот молла, как и наш преподобный, нгерский духовный отец, только и знает свое «бисмилла» и без конца повторяет его?

Нет, не то. Во-первых, какие мы ему судьи? Во-вторых, что услышишь на таком расстоянии? В-третьих — много ли мы разбираем, когда на амвоне православный поп, наш священник? Он тоже читает святую книгу, словно поет, сливая все слова. Нарочно, что ли, они это делают, чтобы мы, миряне, не постигли смысла божественных книг? Или сами не умеют читать святые книги, прикрываются песней?

Пригорок этот, откуда я наблюдаю за службой узунларского моллы, находится поблизости от мастерских гончаров, прямо рукой подать, и я, выбрав минуту, свободную от работы в гончарной, прибегаю сюда. Мне интересно смотреть не только на то, как молла совершает свои молитвы, но и посмотреть на наших соседей, с которыми нам уже нельзя якшаться.

Хмбапет Тигран-бек так и сказал:

— Не якшаться с азербайджанцами, а держаться от них в стороне. И забыть пустое слово «кирва». Какие они нам друзья? Мы христиане, они мусульмане.

Ну и глупец же этот Тигран-бек, запретивший нам дружить с Узунларом. Боится, что этот молла обратит нас в свою мусульманскую веру, что ли? С нас хватит и нашего православного преподобного.

Молла что есть силы бросил с минарета свое «бисмилла», а я, глядя на него, думаю о своем.

Вот Тигран-бек запрещает нам общаться с узунларцами. А чего он добился? Так мы и послушались? Узунларцы стали нашими врагами, а нгерцы — врагами узунларцев? Дудки. Я бы даже сказал наоборот. Вышло совсем по-другому. Взять, к примеру, нашу ребятню. С тех пор, как пришли к нам дашнаки, этот Тигран-бек со своей бандой, мы перестали устраивать налеты. То есть налеты мы совершаем. Чужие сады по-прежнему заманчиво влекут нас, но только не узунларские. Будто мы сговорились. Ни одного налета на сады Узунлара. Тоже самое узунларская ребятня. Она тоже перестала пастись в наших садах. Тоже не сговорившись.

Пусть Тигран-бек выставляет на всех дорогах своих солдат, все равно ничего он не добьется. Не рассорить ему нас.

— Эй, Арсен? Да ты что, оглох? Или молла впрямь обратил тебя в свою веру? Перестал понимать наш христианский язык?

Это Васак. Задыхаясь от бега, он подошел, тряхнул меня за плечо.

Я хотел было послать его куда подальше, но, взглянув на его тревожное лицо, прикусил язык. А на всякий случай пошутил: