Началась невероятная потасовка: кто-то треснул по голове Сурика, кто-то бросился на Каро с кулаками.

Среди общей свалки откуда ни возьмись появился Мудрый.

— Где отец?

От бега он задыхался и еле переводил дух. Вид Мудрого не предвещал ничего доброго. Мы испуганно обступили его.

— Что случилось, Арам?

— Где отец? — снова крикнул он.

В это время в конце тропинки гончаров показался каменщик Саркис. Он вел под уздцы лошадь. На его непокрытой голове ветер шевелил седеющие волосы. Мудрый бросился ему навстречу.

— Отец, — крикнул он на бегу, — из села выехали две тачанки с пулеметами! За ними верховые ускакали. Все говорят, Шаэна ловить едут.

— Чего кричишь, дурень, знаю, — сказал каменщик, ласково потрепав его за вихор.

Подойдя к нам, он спросил:

— Кто из вас знает дорогу в Бурухан?

— Вспомнил… В Бурухане должны поймать Шаэна! — хлопнул себя по лбу Каро.

И сразу каждому стало ясно, чего хочет Саркис.

Я подался вперед. Рядом со мной встал Васак. Между нами протолкался Вачек. Сурик, размазывая кровь по лицу, встал впереди всех.

Сурик есть Сурик. Он и здесь вел себя так деятельно, что казалось, в этой трудной операции без него не обойтись. Он первым должен скакать к партизанам. Другому это не под силу.

Каменщик Саркис внимательно осмотрел каждого, остановил взгляд на Васаке, потом перевел на меня.

— Постой, ты же был в Нинги, к костоправу ходил. Дорога эта для тебя проторена. Бурухан тут же за Нинги. Лесистая гора с плешиной.

— Знаю. Не затылком ем хлеб. Как наш Басунц-хут знаю, — соврал я.

— Смотри, Арсен. Это тебе не склонение с «ослом». И не скачки на Багратовом коне, — все-таки ввернули мне напоследок.

Разве без шпильки обойдешься? Такое задание. Скакать к самому Шаэну.