Двое партизан, тащивших пулемет, остановились возле меня.

— Э, да мы с тобой знакомы! — воскликнул один из них.

Я силился вспомнить, где видел это лицо, и не мог.

— Не признал? Письмо получил, а почтальона не приметил?

«Скоморох! — молнией пронеслось в голове. — Как же я не узнал сразу?»

Я радостно пожал ему руку. Подошел Шаэн.

— Да я вижу, ты уже нашел знакомого, — обратился он ко мне.

— А у нас беда, — сказал я, — дядя Авак исчез. Говорят, дашнаки убили.

В это время из-за куста показалась группа людей, среди которых я сразу узнал нашего жестянщика.

— Говоришь, убили дашнаки? — смеясь спросил Шаэн.

Тем временем вокруг меня все пришло в движение. Краем уха я ловил отрывочные распоряжения Шаэна.

Мне надо было торопиться: не дай бог отец Каро проведает, куда девалась его лошадь!

— Тебе, пожалуй, одному отсюда не выбраться, — сказал Шаэн. — Чего доброго, на дашнаков наскочишь.

В раздумье он наморщил лоб.

— Ничего, дядя Шаэн, — задорно крикнул я, — я хитрый! — И рассказал о своей встрече с дашнаками.

— Ловко ты их обошел!

Я надел фуражку Каро и всунул руку в косынку. Авак и Шаэн рассмеялись.

— Похоже. Теперь скачи прямо в Нинги. Пусть даже старуха руку посмотрит: нужно будет — скажет, что ты у нее был.

…В деревню я прискакал к вечеру. В условленном месте встретился с Каро.

— Где пропадал? — накинулся он на меня. — Отец уже кончил подсчеты. Дома такой тарарам! — Он хитро улыбнулся: — Ничего, скажу — партизаны увели, а конь вырвался и сам прискакал.