— Хочешь смазать Карабеда? — догадалась она. Покосившись на мои карманы, покачала головой: — Ненадежный ход. Теперь Карабеда одной рукой не возьмешь… — Приблизив ко мне лицо, Мариам-баджи быстро зашептала: — Беги, куда тебе нужно, сынок, а поговорить с Карабедом — моя забота. Только яички выложи. Глотку Карабеду смажу. Падок он до еды.

Дрожащими от волнения руками я извлек из карманов все шесть яиц. Мариам-баджи не одобряла моего волнения.

— Ну беги! Да не трясись, мужчина! — шепнула она мне вслед.

Голова Карабеда уже выплывала из-за высокого придорожного тына, когда я тихо исчез, пробираясь по едва заметной тропинке кружным путем к кузнице Кара Герасима.

Дойдя до поворота, я обернулся. А вдруг Карабед не пожелает разговаривать с Мариам-баджи? Но нет, куда там! Смотрите, смотрите, Карабед топает за ней, удаляясь от тропинки!

Васак уже откопал инструменты. Мы мигом положили их в мешок. Даже кувалду положили. Схватив мешок с двух сторон, мы потащили его в сторону башни, в условленное место, где ждал нас Седрак.

Мешок был тяжелый. Нести его, схватив за концы, было неудобно. Руки немели.

Дорога все время шла в гору.

Бешено колотилось сердце, но мы преодолели весь путь не передохнув ни минуты.

Вот и заветный куст. Опустив перед Седраком мешок, мы прислушались. Вокруг по-прежнему было тихо. Только одинокая кукушка выводила где-то свое неизменное «ку-ку».

Я честно рассказал, как все произошло. Седрак внимательно слушал.

— Вам повезло, ребята, — проронил он и, посмотрев в мою сторону, продолжал, нахмурившись: — Твой дед, уста Оан, сказал бы: «Чтобы дело шло на лад, сперва ищи подступы к нему». У него нашлась бы и другая поговорка: «Прежде чем войти, обдумай, как выйти». — Седрак укоризненно покачал головой, но потом, смягчившись, добавил: — На ошибках учатся. В другой раз так опрометчиво не поступайте. В нашем деле каждая ошибка может стоить головы.

Седрак встал, крепко пожал нам руки, закинул мешок за спину.

— А насчет Карабеда не беспокойтесь, — бросил он, улыбаясь. — Вы его не встретите на обратном пути. Кого-кого, а Мариам-баджи я знаю: не скоро он освободится от нее.

Когда я пришел, в доме еще горел огонь. В окно было видно, как при тусклом свете коптилки спицы мелькают перед самым лицом матери. Я долго стоял на улице, прежде чем войти. Мне казалось, я поступил неправильно, не сказав ничего матери. Завтра она обнаружит пропажу яиц. Что я отвечу, если она спросит?

Но мать не спросила о яйцах ни назавтра, ни на другой день. Как будто их и не было. Вообще мама в последнее время не расспрашивала меня ни о чем. Зато дед не скупился на слова. Поглядывая в мою сторону, он говаривал: