Со скалы аиста едва заметная тропинка ведет вниз, в урочище Салаха. Дорога наша в гончарную лежит через это урочище. Вдруг нас негромко окликнули, сперва меня, потом Васака. Мы остановились как вкопанные. Огляделись — никого.

— Подойдите сюда, ребята! — раздался тот же голос. И в просвете раздвинутых веток мы увидели лицо Седрака.

Седрак! Как передать радость, обуявшую меня!

Я хожу по земле лишь потому, что в Карабахе есть партизаны. Я явственно вижу собачий оскал страшного аскера, навалившегося на меня, вижу Седрака, остановившего руку убийцы.

«Седрак!» — хотел было крикнуть я, но он приложил палец к губам.

Едва дыша, мы пошли на зов. Давно мы его не видели, нашего Седрака. Он все такой же: длинный, нескладный, с веселыми смешинками в глазах.

Когда мы уселись, Седрак опустился возле нас на корточки. Худощавое бритое лицо его было усталым.

— Хорошо, что я вас встретил. С самого рассвета я в этих местах надежного человека ищу. Уж думал ночью в село пробираться.

— В село? — испугался я, представляя, что могло бы случиться с моим спасителем. — Не ходите туда, дядя Седрак! Мы для вас все сделаем!

— Как стемнеет, притащите сюда инструменты Кара Герасима. За кузницей, в яме под бутовым камнем, закопаны. Нам они сейчас до зарезу нужны. Устроили у себя походную кузницу, а работать нечем. Дела! — улыбнулся он.

— На тропинке гончаров теперь дашнаки дозорных поставили, — сказал Васак.

Седрак задумался.

— Дозорные? Над гончарами, выходит, руку занесли.

— Не так уж строго ее охраняют, — заметил я. — Дед говорит: поставили пугало с винтовкой, страх нагоняют.

— Смотря кто дозорный. У Самсона и муха не пролетит, — возразил Васак.

— Сегодня дозорный Карабед. Этого нетрудно обмануть, он частенько отлучается с поста, — вставил я.

— Сумеете? — спросил Седрак.

Мы переглянулись с Васаком:

— Еще как!

Во все глаза мы смотрели на дядю Седрака: будто наш прежний парикмахер, а будто и не он. Седрак не отпустил ни одной шутки, не сказал ни одного насмешливого слова о мелике Шахназаре и Пулу-Пуги. Задание получено, все переговорено, но мы не уходим.