— Как же не надо?

— Мне больше опестыши по вкусу.

— Подумай, уста! — сказал Карабед, повышая голос. — Еще завтра и послезавтра у тебя будут в запасе. Ты же не хочешь уморить семью голодом?

Когда Карабед ушел, дед сказал:

— Вижу теперь, как эти американцы не вмешиваются в наши дела.

Не прошло и получаса, явилась Асмик. Она снова каждый день после моего возвращения из гончарной приходит брать уроки.

Асмик пишет у подоконника, опустившись на колени, как на моленье. С кончика ее языка не сходит фиолетовая краска.

Особенно успешно идут занятия по родному языку. Асмик уже читает бегло, а на днях написала диктант, сделав на целой странице всего три ошибки. Но сегодня она что-то рассеянна. Я ловлю ее все время на ошибках.

— Раздели восемьдесят четыре на двенадцать, сколько будет? — спрашиваю.

Асмик, явно думая о чем-то другом, говорит:

— Шесть.

Еще вопрос — снова ошибка. Я начинаю злиться.

— А еще дроби просишь показать! — говорю я Асмик сердито. Мне больно, когда она ошибается.

Мать ушла к соседям. Аво тоже куда-то скрылся. Асмик повеселела, стала меньше ошибаться. Но я замечаю: она все время украдкой бросает взгляды на деда. Я теряюсь в догадках: что сегодня с Асмик?

Но вот раздается дедов храп. Асмик бросает карандаш, хватает меня за руку.

— Арсен! — слышу ее шепот. — Арфик велела передать: от американцев привезли не только муку. На всех подводах под мешками оружие.

Я обмер. Не знаю, от радости, что и Асмик с нами, или от страха. Подумать только, еще одна девчонка посвящена в наши дела. Страх взял верх.

— Погоди, я этой болтушке укорочу язык!

Асмик смерила меня долгим взглядом. Ее тонкие темные брови сошлись у переносья.

— Это Арфик — болтушка? — накинулась на меня Асмик.