Перекинувшись словом с парикмахером Седраком, дед обращается ко мне:

— Ну-ка, грамотей, бери бумагу и карандаш.

Обширно и неисчислимо хозяйство Вартазара. И хоть скотину и разную живность хозяин успел угнать, но все же не сразу подсчитаешь добро, что осталось.

Радостно суетятся женщины, мелькают смягченные улыбкой суровые лица мужчин, кругом оживленные разговоры…

Двор Вартазара, ненавистный двор! Во сне и наяву ты вставал перед моим взором безжалостным вишапом с разверстой пастью, готовый слопать весь мой Нгер. Пришел твой конец, и мы, дети Нгера, увидели его.

От склада с дедом идем в винный погреб, от погреба — к амбару с семенами. Все надо учесть. Все надо записать. И я все записываю, записываю…

На спине я ощущаю все тот же тяжелый взгляд собаки. Я не хочу, чтобы эта собака торчала здесь в такой час, — она напоминает мне Вартазара, те дни, когда плетка его могла засвистеть над спиной любого из нас, когда богачи были наверху, а мы внизу.

Вскоре собаку уводят. Должно быть, она еще кому-то мешает полной грудью вдыхать свежий воздух освобожденного Нгера.

*

Мариам-баджи чуть свет появилась в нашем доме:

— Сегодня возвращаются партизаны!

Наша вестница в последнее время стала что-то приносить запоздалые новости. Мы еще вечером узнали об этом от Мудрого и уже решили, как встретить партизан.

Нет, как там ни говори, без Мудрого нам пока не обойтись. Это ведь он придумал устроить на развилке, где расходятся дороги на Узунлар и Нгер, зеленую арку с надписью из цветов: «Слава партизанам!» Может, и не он сам — может, дядя Саркис посоветовал.

Мы с Аво ускользаем из дому, оставив вестницу с матерью. И я знаю, она снова будет гадать на картах. Бедная мама, ты все ждешь весточки об отце?

Солнце еще не успело всплыть из-за Басунц-хута, а мы с Аво уже забрались с охапками веток на пригорок. Думали, опередим всех. Не вышло. На пригорке уже хозяйничали девочки во главе с Арфик. А сколько уже натаскали цветов. На видном месте красовался громадный венок — первая буква вашего приветствия. Его свила Асмик. Это видно по ее торжественному лицу.

Мы с Аво застыли в изумлении. Ай да девочки! Но посмотрите на развилку дороги — узунларские ребята уже возводят арку…

Сколько было радости, когда появились партизаны! Тут и Новруз-ами, дядя Авак, парикмахер Седрак, Кара Герасим, каменщик Саркис, Айказ, Азиз. Мало ли нгерцев было в отряде Шаэна!

Не вернулся только дядя Сако…

Прямо с пригорка партизаны, а за ними все нгерцы, обнажив головы, пошли на его могилу.

Этот день, день встречи партизан, был радостным и печальным для тебя, Айказ, мой милый рыжий друг! Чувство это мне знакомо. Мой отец тоже не вернулся.