Мы помогали землемерам, угадывая их намерения. Пыльные, загорелые, они щелкали нас по вихрастым головам:

— Молодцы!

— Пошевеливайся, пошевеливайся! — торопил землемеров парикмахер Седрак, которого теперь все называют «комбед Седрак». Из кармана его вдруг показывалось то дуло, то рукоятка револьвера. Без комбеда Седрака дядя Саркис и пальцем не шевельнет.

— Который раз ты меришь землю, Седрак? — с лукавинкой в глазах спросил дед. — Случаем, не запамятовал? А то могу напомнить. Шишка еще на голове не прошла?

Седрак, поняв намек, громко рассмеялся:

— Пусть дашнаки да вартазары свои шишки считают! Земля теперь наша.

Васак перекинулся несколькими словами с главным землемером, чем вызвал у взрослых одобрительные улыбки, затем неожиданно попросил, указывая на теодолит:

— Можно посмотреть?

— Пожалуйста, смотрите, — с готовностью отозвались землемеры.

За Васаком мигом выстроилась очередь.

Привстав на цыпочки, Васак приник к щелочке теодолита.

По мере того как он всматривался в глазок трубы, щеки у него раздувались.

— Ух! Ух!.. — вскрикивал он.

Мы обступили волшебный инструмент.

— Что там видно?

— Видно, как у дашнаков пятки сверкают.

— А короткоштанников там нет? — спросили из толпы.

— Англичан? А как же! С американами вместе.

— Улепетывают?

— Еще как!