— Поклон тебе от Али, — для пробежки деланно небрежно бросает мне Арам.

От этого поклона меня всего передернуло.

— Али приходил сюда, и ко мне даже не заглянул? Вроде ты ему кирва? — не без ревности выпалил я.

— Что же в этом особенного? — сказал Арам, как-то неестественно улыбаясь. — Был он тебе кирвой, теперь я дружу с ним.

— Ну и дружи! — неожиданно вспыхнул я.

Арам подошел вплотную:

— Ладно, успокойся, никто твоего Али не собирается отнимать. Я сам был в Узунларе.

— Ты был в Узунларе?

— Только что оттуда. Я ходил с отцом и Николаем.

Внимательно оглядев меня, Арам сказал:

— Если бы ты знал, за каким делом мы ходили туда, Арсен, с чем вернулись, плясал бы от радости, а не дулся.

— Ну, за каким делом? — проглотив обиду, спросил я, уже не в силах погасить в себе внезапно вспыхнувшее любопытство.

Я заметил: моя малейшая неосведомленность вдохновляет Арама. Порядочным оказался хвастунишкой.

Разделавшись с очередным недозрелым персиком, Арам, взвешивая каждое слово, сообщил:

— Завтра еще кровников примирять будут. Новруз-ами больше не будет бояться мести. Захотят, могут и в свое село вернуться.

Вот это новость! Всем новостям — новость. Шельмец, я варпет, леплю самостоятельно какие ни есть глиняные фигурки, а ты, как маленького, снова обскакал меня, околпачил?

Дав мне порядком пережить свой провал, Арам решил с ходу оглушить меня другой новостью.

— А ты знаешь, кто в Узунларе председателем сельсовета?

Но эта новость для меня была уже не новостью. Я мрачно ответил:

— Знаю. Муса Караев, отец моего кирвы Али.