Вот и гончарная. Я слышу запах влажной глины, вижу нишу вместо дверей. Оглядываюсь. На выступе, рядом с гнездом, похожим на опрокинутую арбу, чудом задержавшуюся на отвесной скале, на одной ноге стоит наш добрый вестник, расточая свою немудрую ликующую песню. Если бы дед знал, как не хотелось в такой день, разув ноги, лезть в покалывающую сердце прохладу глины!

*

Сегодня очередь Аво помогать в гончарной деду. Сегодня я могу идти куда душе угодно. И я иду к Арфик. У порога встречаю Мариам-баджи.

— Можно посмотреть ваших шелковичных червей? — спрашиваю я.

— Посмотреть? — всплеснула руками Мариам-баджи. — Эти толстобрюхие обжоры выживают людей из дому, а для него тут цирк!

Во дворе в самом деле лежат домашние пожитки, вынесенные из избы.

Мариам-баджи, дернув платок на подбородке, презрительно посмотрела на меня, будто я в чем-нибудь виноват.

— Научилась у Геворковых разводить эту тварь, вот и старается.

Мариам-баджи обрушила поток ядовитых слов в адрес своенравной дочери. Но я все же замечаю: хитрит старая — она очень даже довольна и тем, что Арфик хозяйничает дома, и даже тем, что прожорливая братия выжила их из избы.

— Да что ты стоишь точно истукан? — прервала себя Мариам-баджи. — Иди скорее в дом. Сейчас Арфик как раз кормит этих обжор.

Арфик не удивилась моему появлению. Кто в Нгере не обращается к ней за помощью? Даже взрослые не знают того, что знает она. Шелковичных червей у нас разводят издавна, но только богатые, у которых свои тутовники. Среди нгерской бедноты нет шелководов.

— А-а, горшечник, — встретила меня Арфик, — и тебе понадобилась дочь Мариам-баджи? Заходи, заходи. Мы не гончары, у нас секретов нет.

В другое время я бы знал, как ответить этой дерзкой веснушчатой девчонке, но теперь молчу.

— Только, чур, — предупреждает Арфик, — плюнь три раза, а то сглазишь моих обжорок.

Я делаю все, что она требует. Я даже говорю шепотом, точно попал в сказочный теремок, наполненный необыкновенными существами.

Земляной пол, подоконники, даже тахта устланы шелковичными червями. Арфик осторожно ступает по узким проходам, торопливо разбрасывает свежие тутовые листья.

Сегодня кормежка запоздала. Черви, задрав маленькие розовые головки, вертят ими во все стороны. Вот один, изогнувшись толстым телом, поймал резной край листа и с поразительной быстротой поедает его.

— Они только слиняли, — пояснила Арфик. — А в таком возрасте черви едят день и ночь — поспевай кормить.

Я делаю вид, что мне это очень интересно. У Арфик, как и прежде, светлые волосы заплетены во множество косичек, которые торчат из-под платка, как маленькие рога.