— Это время так и называется у шелководов — время большой еды, — щеголяет своими познаниями Арфик, то приближая косички-рога к моему лицу, то унося их в конец избы. — Не поленишься — получай шелк.

Я слушаю Арфик вполуха. Очень нужны мне черви, даже если они шелковичные! Среди ребят со всего тага один Сурик, словно девчонка, возится с ними. Но какой спрос с пискуна? Пусть забавляется. Я пришел совсем не за этим. Я пришел посмотреть, нет ли здесь Асмик. Она, наверно, как и другие нгерские девочки, забегает сюда ума-разума набраться.

Но Асмик нет. Может, она и не заходит сюда, не хочет уронить себя перед Арфик. Разве ее узнаешь, гордячку?

— Да ты меня не слушаешь, Арсен, — прервала рассказ Арфик, надув губы. Косички-рога концами уставились в меня. — Если ты пришел из-за Асмик, то немножко опоздал. Она только ушла.

— Из-за Асмик? — сделал я удивленное лицо. — Нужна она мне! Я пришел посмотреть твоих червей.

— Да? — обрадовалась Арфик.

Она, должно быть, поверила, потому что снова начала рассказывать о своих прожорливых питомцах, а косички-рога то и дело угрожающе надвигались на меня.

IV

Пришло лето, и в Нгере все завертелось. Начался сбор тута. Были, конечно, и другие дела, но тут у карабахцев в особом почете.

Мы встали чуть свет. Надо было торопиться в сады. И не опадыши собирать, как встарь, а свежие ягоды с ветки.

После раздела бекских садов нам досталось целых двадцать деревьев.

Посреди двора — горка корзин, приготовленных под тут. Но деду кажется, что их мало. Из разных углов извлекаются все новые и новые. Бедная мама, как она старается! Я вспоминаю бабушку: она тоже все заботилась о таре, хотя мы добрую половину корзин приносили домой пустыми. Мать тащит из саманника плетенку с соломой на дне и с подкладышем. В плетенке несутся наши куры, но мать и ее не щадит. Она достает яйцо-подкладыш, деловито вытряхивает из корзины солому, освобождая ее под тут. И, против обыкновения, говорит, без умолку говорит.

— Тише, сорока! — ласково прикрикивает на нее дед.

Стуча высокими колесами, подкатывает к воротам арба кума Мухана, и мы все погружаемся в нее.

Вот и наши деревья, наш сад. Я знаю в нем каждый сучок. Тутовые деревья похожи друг на друга, как близнецы. Вот дерево с толстым стволом в продольных трещинах, похожих на морщины. Вот другое. У него такой же толстый ствол, такие же продольные трещины. Но я различил бы их и с закрытыми глазами: в развилке одного — золотой ком смолы, а на другом, пониже такой же развилки, прицепился к коре пустой панцирь цикады. По многим приметам я узнаю деревья нашего сада.