Весело визжит пила. Работа снова кипит.

Дед Аракел, весь покрытый стружками, стучит топором. Он сбивает бочку для возницы Баграта.

Каждый день во двор деда Аракела наведывается дядя Седрак, наш комбед.

Он и теперь ходит со своим огромным револьвером на толстом опояске. Богачи стараются скрыться с глаз, когда комбед идет по улице, а нам не страшно.

Вот и сегодня показалась у калитки его долговязая фигура.

— Ого, да здесь наследники пещерных королей работают! — весело бросает Седрак.

— Работают, комбед, стараются, — ответил Аракел, набивая обруч на бочку.

Дядя Седрак подходит к нему.

— Ты что, уста, лудильщика Наби обижаешь? — подчеркнуто вежливо осведомляется он. — Скоро тут обирать, а у человека ни одной кадушки. — У дяди Седрака такое лицо, что кажется, сейчас брызнет улыбка.

— А Мариам-баджи, случаем, не жаловалась? — отзывается Аракел. — Ей уже бочки мало, еще ушат для маринада подавай. — Голос деда Аракела дребезжит добродушным смехом.

— Подумай, уста, — сквозь грохот доносится голос Седрака, — через неделю-другую труска тута. Где беднота возьмет тару?

Дед Аракел из-под нависших седых бровей оглядывает Седрака. В глазах его хитринка.

— Срок маловат, — вздыхает он. — Вот если бы заранее сказали: в такой-то день, в такое полнолуние быть Советской власти, — плотник Аракел знал бы, как ее встретить.

Седрак, вскинув голову, оглядывает плотную фигуру Аракела.

Теперь и в его глазах прыгали чертики.

— Ты прав, уста. Прежде чем низложить царя, надобно было испросить нашего мнения. Нашего пинка, чтобы лучше икалось ему на том свете!

Мы с любопытством ждали, что будет дальше. Дед Аракел на минуту задержал топор. В его прищуренных глазах блеснула усмешка:

— И ты, Седрак, парень не промах! Забыл, как лихо брил падишахов?

Вот так дед! Здорово поддел нашего комбеда!

Седрак громко хохочет. Он, кажется, не может прожить без смеха. Летит время, а Седрак все такой же — веселый, шутник, острослов.