В последнее время дед отрядил меня в помощь Аво на виноградник. Но мне кажется, охрана сада — предлог. Дед хочет, чтобы я на досуге хорошенько подумал о себе, сделал выбор, по какой дорожке идти.

По какой дорожке идти! Разве сразу узнаешь, если впереди так много дорог?

Впрочем, для подобного рода раздумий и времени нет. Право, как много хлопот с виноградным кустом! Ветер сорвал с привязи ветку. Тяжелая, она плюхнулась плашмя на землю. Я осторожно поднял упавшую ветку, привязал ее к шесту — до полного налива остались считанные дни. Хлопотливое хозяйство!

Через верхушки кустов я вижу Айказа. Наши сады рядом. Слышу: «чив-чив». Это он садовыми ножницами обрезает лишние ветки.

Звук этот, прислушайтесь, удивительно похож на чириканье воробья. Ножницы эти, как воробьи, говорливы и, как воробьи, неутомимы.

Пока Айказ в саду, песня эта не обрывается. Улучив минуту, Айказ заглядывает к нам.

— Ну, садоводы, когда виноград снимать будем? — спрашивает он.

Он теперь говорит не иначе как баском. Я молчу. Нашел кого спросить! Как будто наше слово что-нибудь значит. Дед скажет — тогда и снимем.

— Когда бузина зацветет, — отвечает Аво.

Я поворачиваюсь к брату. Лицо его сосредоточенно, тонкие брови над переносицей сошлись.

— Когда бузина зацветет! — смеется Айказ. — Это что же, садовод, выходит — никогда?

— Ну и пусть! — обиделся Аво.

Айказ еще о чем-то спрашивает, но Аво его не слушает. Он смотрит на ветку, согнувшуюся под тяжестью гроздьев, а глаза его задумчивы.

И я знаю: о чем бы Аво ни думал, мыслями он всегда в гончарной деда. Никогда Аво не покинет дедово ремесло.

Ну а я?..

*

Как-то Тигран на краю села нос в нос столкнулся с Каро.

— Ты окончательно продался хамсам? — спросил он угрожающе.

Я стоял неподалеку, за развалившейся стеной. Тигран меня не видел. Услышав голоса, я прильнул к стене.

— Это кто же, по-твоему, хамса?