— А что, девушек у нас град побил? — серьезно осведомился он.

Девушки были нашим уязвимым местом, и напоминание о них опечалило труппу.

— Видишь ли, — сказал грустно Мудрый, — выходит, побил, если у нас нет ни одной девушки.

— А вы пробовали привлечь их?

Мудрый безнадежно махнул рукой:

— Пробовали, ничего не получается.

— А вот у меня получится, — задорно тряхнул головой комбед, и от его серых добрых глаз разбежались по всему лицу светлые лучики.

Мы с любопытством придвинулись к нему:

— А кто она?

— Асмик! Знаете такую? Внучка столяра Аракела.

Ребята мельком покосились на меня и на Васака. К счастью, Васак был в гриме, а меня окликнули со сцены, и никто не заметил нашего смущения. Раздался третий звонок, и все разбежались по своим местам.

— Желаю успеха! — бросил дядя Саркис нам вдогонку. — А Асмик пришлю к вам завтра.

Помахав нам рукой, он скрылся за занавесом.

*

Из районного центра, по ходатайству нашего дяди Саркиса, нам прислали новую пьесу. Это была одна из первых советских пьес. Она была очень длинной, и, кроме того, в ней не было женской роли. Это опечалило всех. Каждый раз перед открытием занавеса нам стоило нечеловеческих усилий заставить Васака надеть юбку.

А теперь есть девушка, роли же для нее нет. Переговорив с дядей Саркисом, мы начали перекраивать пьесу. Надо сказать, и здесь не обошлось без Каро.

Мы заточили бедную крестьянскую девушку в тюрьму. Ее пытают каленым железом, а она смело бросает в лицо палачам: «Пытайте, убивайте, негодяи, все равно от меня ничего не добьетесь». Ей готовят на дереве виселицу. Она спокойно смотрит на веревку и говорит: «Веревка не страшна для революционерки». Но палачи повесить ее не успевают. На сцену врываются красные, во главе с ее женихом-командиром. Палачи тотчас же падают под шашками красноармейцев, а девушка бросается в объятия возлюбленного.

Вписывая в пьесу новую роль, разумеется, каждый из нас рассчитывал играть командира, и потому на краски не скупились. Сцена спасения девушки завершалась долгим поцелуем.

Дяде Саркису понравились наши переделки.

— Действуйте, — сказал он и хлопнул по обложке рукописной пьесы тяжелой печатью.