*

Каро растолковал нам, что такое ложа.

— Ну, мы не ударим лицом в грязь, — сказал обескураженный Мудрый, — мы мигом сообразим какую угодно ложу.

В день спектакля мы поставили перед сценой два лучших стула. Там обычно сидели музыканты, но мы этого не учли…

Вечером медленно стал прибывать народ.

Касса — так мы называли колченогий стол — помещалась у дверей зала. Для платы натурой у нас были заготовлены мешки. Деньги же складывали прямо под столом.

В зале раздался первый звонок. Снаружи у входа растерянно забегали безбилетники. Удар о железо за сценой уже возвестил о начале спектакля, когда в толпе рвавшихся в зал людей показалась мощная фигура женщины, купившей ложу.

— Пропустите, у нас ложа на руках, — кричала она, работая локтями, как веслами.

За ней пробивался муж, весь потный и истерзанный. В зале женщина на минуту остановилась, поправила мужу галстук и только тогда двинулась между рядами отыскивать свои места. Но едва только, раскланиваясь со своими знакомыми, они расселись, как пришли музыканты. Смерив непрошеную чету свирепым взглядом, они выхватили из передних рядов три стула и поставили впереди ложи. Еще минута, и зал наполнился веселым шумом оркестра.

— Это форменный обман! — сквозь звуки инструментов послышался визгливый голос женщины. — Кассира сюда! Я разделаюсь с несчастным аферистом.

Но я ждал такого оборота дела и благоразумно нырнул в суфлерскую будку.

*

Сбор от спектакля мы полностью сдали в сельсовет. Дядя Саркис пересчитал деньги, потрогал два мешка, туго набитые зерном, и сказал, прищурив задумчиво глаза:

— Конечно, на это школу не построишь, но для пустого желудка и крохи — пища.

Дядя Саркис с первых же дней своей работы в сельсовете взялся за школу. Он переговорил с крестьянами, и многие уже пожертвовали не один рубль из своих трудовых денег. Но работа двигалась медленно. Крестьяне еще не сумели оправиться от бесчинств дашнаков и турок, средств явно не хватало.

Чтобы внести свою лепту в фонд постройки школы, мы участили наши спектакли.

Дядя Саркис в нас души не чаял. Он посещал все наши представления, оказывал нам всяческую помощь.

Однажды в середине представления, во время перерыва, он прошел к нам за кулисы.

— Признайтесь, не парень ли в женской роли? — спросил он.

— Парень, — признались мы.