— Ройте здесь!
Согомон-ага сверкнул глазами, но уже был обезоружен. Подоспевший Саркис толкнул его вперед.
— Молись богу, что промахнулся, не то не сносить головы тебе, — сказал Саркис.
Согомона-агу увели.
Опрометчивый поступок Азиза чуть не стоил ему жизни. Ну и попало нам после от Саркиса!
Тем временем три человека лопатами раскидывали в стороны мягкую, податливую землю. Азиз не дал ни увести себя, ни перевязать руку, пока лопаты не застучали по гладкой поверхности камня, прикрывавшего отверстие заветного колодца со спрятанным хлебом…
Рана оказалась пустяковой. Пуля царапнула только по коже. Но это не мешало Азизу еще долго держать забинтованную руку в косынке на груди. Только в гончарной, забывшись, Азиз снимал косынку, и забинтованная рука не хуже другой подавала глину.
— Доконали все-таки бесноватого! — одобрительно покряхтывал дед, поглядывая на нас.
IV
Одной жизни не хватит, чтобы рассказать о полюбившемся тебе уголке все, что о нем стоило бы рассказать. Если ты там родился, если там отделили тебя от пуповины, поля, луга, горы, стремнины, сам воздух таят в себе столько сокровенного…
Как-то вечером я застал у нас дома Мариам-баджи. Лицо матери тревожно. Ну, конечно, Мариам-баджи принесла недобрую весть. Но что она могла еще принести? Несмотря на все добрые приметы, отец не вернулся. Впрочем, было о чем тревожиться, метать, как и встарь, карты. Теван, бывший царский офицер, сколотив большой отряд, пошел на Советы. Да, было такое. И без карт Мариам-баджи знаем: идет она, вражина, из села в село, завоевывая Карабах. Еще говорят, что в Зангезуре снова объявился Нжде и со своим войском спешит на помощь Тевану.
Когда слухи о Теване подтвердились, дед хватил шапкой оземь:
— Позор, позор! Говорят, этот собачий сын — карабахец, из Туми. Из самого Туми!
Дед никак не мог примириться с тем, что Теван из Карабаха.
— Я был в Туми. Там порядочные люди. И в кого он уродился, этот ублюдок?
— Так бывает, — утешил его дядя Саркис. — В России тоже были свои теваны: Деникин, Мамонтов, Антонов.
Дед поднял озабоченное лицо:
— А что они делали, эти предатели?
— Они жгли села, вешали людей.
— А они русские?