Я ощущал почти физическую потребность поделиться своей радостью с Васаком, услышать горячее одобрение Азиза. Где они сейчас и когда я сегодня увижу их?

Сегодня мне улыбался каждый кустик, каждый цветок. Я шел и пел. О Тигране я не забывал. Но мне казалось, что даже он должен порадоваться со мной.

Подумать только: каждый день буду встречаться с Асмик, пить из ее рук. И даже то, что она несла на плече кувшин, вылепленный мною, приобретало в моих глазах особое значение.

Ну как, Васак? Представляю, как ты лопнешь от зависти, если узнаешь о выборе Асмик! Я, конечно, тебе ничего не скажу. Глупо это будет с моей стороны. Только ты на меня не сердись. Я здесь ни при чем. Асмик сделала между нами выбор, пусть она и скажет.

Будто нарочно кто-то заступает мне дорогу. Я поднимаю голову и замираю от неожиданности. Передо мной стоит Тигран. Он стоит, расставив ноги, вобрав круглую голову в плечи, и зло смотрит на меня, как будто прикидывая, чего я стою.

Я пытаюсь обойти его.

— Стой, мелочь! — угрожающе восклицает Тигран.

И в этот момент на меня из-за кустов набрасывается какой-то зеленооколышник.

Тигран угрозу свою выполнил. Меня сбили с ног, смяли.

*

Не только Тигран, но и богачи постарше переменились. Слухи о Теване преобразили их. А Согомон-ага, как-то встретившись с Азизом лицом к лицу, сказал даже с усмешкой:

— Может, снова в батраки ко мне пойдешь? Неплохо заплачу.

Незаметно подкралась зима, а вместе с нею и нерадостные вести. Теван приближался.

От побоев я уже оправился. Хожу в гончарную. Вместе со мною и дедом в нашей гончарной продолжает работать Азиз. Отец его, как и многие другие односельчане, ушедшие воевать против Тевана, еще не вернулся.

На шее Азиза захлестнута потемневшая от глины косынка. Хотя у гончарного круга он орудует не хуже меня, ловко подхватывая обеими руками разлетавшуюся в стороны скользкую глину, в свободное время держит одну руку в косынке. Это его, должно быть, очень устраивает. Как-никак ранение не в кулачном бою получил!

Дед, встревоженный слухами, оставлял на меня и Азиза гончарный круг, а сам отправлялся к соседям. Приходил лишь под вечер проверять работу.

Однажды, вернувшись с очередного обхода раньше обычного, он крикнул нам:

— Собирайтесь, айда домой!

Азиз покосился на меня. Почувствовав недоброе, я испуганно взглянул на деда.

— Чего выпучил глаза? — снова закричал дед. — Говорю, выходи!