— Куда они? — упавшим голосом крикнул с дерева Азиз.

— Это их спроси, — мрачно отозвался все время молчавший Аво. — Аван-юзбаши так бы не сделал. Зачем отступать?

— Знаток нашелся! — ответил я, задетый тоном Аво. — Аван-юзбаши тоже отступал…

В это время я увидел дядю Саркиса у нашей калитки. Он стоял с винтовкой за плечом и давал деду какие-то наставления. Дед только кивал головой, стараясь запомнить каждое слово.

— Ну, смотри, уста: теперь в Нгере одни старики, — сказал на прощание дядя Саркис, и мы это услышали. — Делай как уговорились. Только выбирай людей понадежней. Об остальном дам знать.

— Идут! Бегите, дядя Саркис! — крикнул Азиз с дерева.

Только сейчас дядя Саркис и дед заметили нас. Рука Азиза была в косынке, хотя она давно зажила.

— А ну, слезай мигом! — строго прикрикнул на него Саркис. Дед тоже залепетал что-то.

Азиз, прыгая с ветки на ветку, соскочил на землю. С дерева вслед за ним упала ветка, будто срезанная садовыми ножницами.

Дядя Саркис подошел к Азизу:

— Тебе здесь оставаться нельзя. Пойдем с нами.

Азиз горделиво посмотрел на нас и побежал к тропинке, идущей от нашего дома в ущелье Салаха. Его догнал дядя Саркис. Еще минута, и они скрылись из глаз.

*

Уже пятый день теванисты у нас, кто-то из ребят даже видел самого главаря — Тевана. Обыкновенный бандюга с большой дороги, в башлыке. Говорят, он без ушей, потому голову прячет в башлык. Но кого особенно нужно страшиться, так это Агаджана — детину в два обхвата, увешанного патронташами и двумя маузерами через одно и другое плечо. Говорят, что он изнасиловал женщину на глазах у мужа и тот даже не пикнул.

Все пять дней, пока теванисты у нас, дед в гончарную не ходил, палец о палец не ударил, не вылепил ни одного горшка. Растерянность первых дней отошла. К деду постепенно вернулась его привычная потребность размышлять.

Однажды, когда мы с Аво остались с ним с глазу на глаз, он сказал:

— Дети мои, вы уже не малыши, с вами можно говорить как со взрослыми.

Дед перевел дух, огляделся по сторонам, продолжал:

— Настал час, чтобы показать, на что способны дети труда.

Дальнейший разговор он повел на таких низких тонах, что мы едва слышали его. Казалось, дед боялся даже стен, которые могли его подслушать. Из невнятного шепота деда мы поняли, что красные, отступая, оставили в селе раненого солдата, теванисты вынюхали, ищут его. Если найдут, плохо придется и ему и тому, кто его прячет. Не знаем ли мы места более укромного, безопасного, чем то, где он сейчас.