Я сразу выпалил:

— Я знаю такое место, дед, где раненому будет хорошо, безопасно. Где хозяин вроде их человек, но никогда не выдаст раненого.

Дед на минуту задумался.

— А кто этот милый человек, такой порядочный, которому можно доверить жизнь красного солдата? — спросил он.

— Тер-айр, — снова выпалил я, — то есть Бдаланц Баласан. Для них он священник, а для нас…

— А для нас, — оборвал меня дед, — ноль с палочкой. Понял? Нашел надежного человека!

— Ишь ты, сорок лет с амвона пел, ругу собирал, почти мироед, а он чистый. Нашел чистого!

Дед будто возмущался, не соглашался, но я-то знаю деда, он сейчас больше спорил с собой, чем со мною. Ему надо было выкипеть, чтобы успокоиться, прояснить свою мысль.

— Говоришь, чистый, довериться ему можно? — почти по складам, растягивая каждое слово, сказал дед.

— Я говорю, самое надежное место, куда теванисты никогда не заглянут, — подтвердил я.

— Дело говоришь, Арсен, — вдруг загорелся дед. — В самом же деле, он священнослужитель, а у господ к ним больше доверия. Но возьмется ли он спрятать раненого, не испугается наш бывший попик?

Но, загоревшись идеей, он уже не оставлял меня:

— Арсен! А возьмешься с ним договориться загодя?

— Возьмусь.

— Дело не терпит. Нужно поскорее.

— Я пойду сейчас, дед.

— Но уже поздно. Может, спит?

— Разбудим. Не привыкать!

Дед понял намек, погрозил пальцем:

— Чего доброго, подумает, что какое-нибудь вербное воскресенье, прикинется мертвецки спящим.