Но тут калитка отворилась, и в просвете ее показалась Асмик. Рядом с ней шел дед Аракел, попыхивая трубкой.

Мы замерли.

— Ну, с богом, доченька! — сказал он и поцеловал Асмик в голову.

Увидев нас, дед Аракел весело осклабился:

— А, кавалеры занюханные! Пришли? — И легонько толкнул Асмик вперед: — Иди, иди!

Мы шли по селу, и наша компания все росла и росла, как ком снега, пущенный с горы. Я поравнялся с Асмик. Васак шел рядом.

Солнце садилось. От домов и деревьев ложились на дорогу длинные тени.

Асмик была в праздничном своем платье с надставленным низом, на котором прибавились новые полосы. На ходу она закутывала голову и плечи материнской шалью. После того как мы встретились с Асмик на тропинке гончаров и она поила меня водой, я больше не видел ее. Раздумала, что ли? А может, ни меня, ни Васака избрала, а Цолака? Как ни говори, в Баку учится.

Васак спросил:

— А Сев-шун… — Он запнулся, поправился: — А Цолак тебе пишет?

Он мог бы назвать его двоечником, второгодником, даже третьегодником, мало ли он нахватался кличек, но назвал собственным именем. Не забывайте, что слово «цолак» у нас еще означает неповоротливый увалень, неумека. Я хорошо понимаю Васака. Надо было же чем-нибудь утешить себя.

Асмик удивленно посмотрела на Васака:

— Зачем он мне должен писать?

— Как — зачем?

Асмик рассмеялась.

— А качели? Помнишь, кого ты назвала? — продолжал допытываться Васак.

— Чудаки! — сказала Асмик. — Я нарочно назвала его, чтобы вы с Арсеном не ссорились.

Я вскинул на нее глаза, еще не веря своим ушам:

— Правда, Асмик?

Лицо Васака сразу покрылось красными пятнами. Не знаю, каким было мое лицо, но сердце бешено заколотилось…