Еще минуту повертевшись перед матерью, мы выбежали из комнаты.

У ворот ждал Васак.

Пошли вместе. Не успели пройти и два дома, как из-за угла сверкнули быстрые лисьи глазенки Арфик. Выпорхнув на середину улочки, она немедленно присоединилась к нам.

Наша вездесушка, видать, немало вертелась перед зеркалом, прежде чем выйти из дома. По крайней мере, никогда раньше так хорошо не сидела на ней коротенькая городская юбка, которая при ходьбе стреляла подолом. Даже волосы причесаны как-то по-иному, в две короткие косы, торчащие над розовыми раковинами ушей.

С появлением Арфик сразу стало шумно и весело. Васак проехался было насчет новой прически, но, встретив косой взгляд Арфик, готовой отразить любой выпад, прикусил язык.

— Ой, мамочка! — только подразнил он ее.

Айказ шагал, громыхая огромными сапогами, теми, что самолично реквизировал у одного дашнака. За ним, для солидности надев буденовку, шлем с алой звездой, подаренный Николаем, мирно плелся Аво. Раскрасневшийся от возбуждения Сурен, забегая то с одной стороны, то с другой, преданно заглядывал в лицо Айказа. Теперь он знал, кому отдать свое предпочтение, по-мальчишески возвышенное доверие.

По дороге все время к нам присоединялись новые и новые мальчики. Вот, шумно захлопнув дверцу калитки, вышел нам навстречу Азиз. Вот бежит очертя голову отощавший Варужан. Вачек тоже присоединяется к нам.

У ворот дома Затикяна, без шапки, с дулей на лбу — память от драки с Тиграном, очень похожий на нас, стоял Каро и отрешенно, не видя ни оживления на улице, ни проклюнувшейся за ночь ветки граната, свесившейся через забор отцовского дома, смотрел грустно куда-то вдаль.

— Чего стоишь? Идем с нами! — предложил Айказ.

Каро оживился:

— А мне можно?

Айказ переглянулся с Мудрым, затем с Васаком, скользнул по моему лицу недоумевающим взглядом, задумался, потом сказал:

— Идем. Мы за тебя поручимся!

Только Сурен, близко подойдя к Каро, бросил ему в лицо:

— Не зря ли, дружок, отбиваешь ноги? Сынков виноделов в комсомол не возьмут. Не та порода.

Потом добавил, задиристо заглядывая ему прямо в глаза:

— Как ни белись, Часовой, а черные перья не спрячешь.

На Сурена зашикали, но дело было сделано, и Каро, круто повернувшись, зашагал в сторону своего дома.

— Зачем ты обидел Каро? — накинулись мы на Сурена. — Какие у него черные перья?