— Маштай!.. Эй, Маштай, живо ко мне, на носках!

Ординарец комбата круто обернулся, с минуту постоял в недоумении, потом бросился навстречу Ержану.

— Вы ли это?

— Комбат-то жив, где он? — спрашивал Ержан.

— Здесь, здесь, в деревне... Он теперь командир полка! А я по-прежнему его ординарец. Командиры рот за ручку со мной здороваются, — с гордостью отрапортовал Маштай. — Сейчас обрадую капитана. — Он подбежал к большой избе, неистово застучал в крохотное окошко.

— Товарис капитан, больсая радость, Ержан вернулся!

Запыхавшись, прибежали неразлучные друзья Картбай и Кожек. Ержан обнимал то одного, то другого.

— Апырмай, уцелели! Сохранили вас материнские молитвы! — Простодушный Кожек вытер навернувшиеся слезы.

Мурат вышел из избы в одной гимнастерке и, пройдя мимо расступившихся красноармейцев, крепко обнял Ержана.

— Ну, спасибо тебе от всего сердца, Ержан. Показал себя настоящим джигитом.

Он обошел солдат взвода, по-братски обнимая каждого.

— Молодцы, ребята. Герои!

И здесь увидел старика, который оглаживал ладонью бороду.

Ержан представил лесника Мурату.

— Этот папаша вывел нас из окружения, зовут его Ерофей Максимович, — и, повернувшись к старику, добавил: — А это наш командир товарищ Арыстанов.

— Ну, ну, не конфузь деда. Как мог я один вывести? Сами они вышли. Я им только дорогу показывал, а то в наших лесах заблукать можно, — твердил Ерофей Максимович.

— Великая вам благодарность, Ерофей Максимович, от командования Советской Армии. — Мурат пожал огромную, как лопата, руку старика. — Ну, что ж, дед, поцелуемся по русскому обычаю. Выручил ты из беды хороших солдат.

Они расцеловались трижды.

Ержан спохватился:

— Ерофей Максимович ранен... Доктора надо кликнуть.