— Кулянда, давай приберем квартиру... Может, заглянет командир полка.

— Спи, я сама уберу. Эту избу выделили для раненых. Всего полчаса, как отсюда выбрались саперы. Надо бы проветрить.

Кулянда вышла и вернулась с березовым веником в руках.

Девушки подмели комнату, вынесли мусор.

Раушан легла на кровать, накрылась шинелью, но уснуть не могла. Сон бежал от нее. Она все видела себя в немецком окружении, среди молоденьких сосен, стволы их напоминали прутья клетки, и она никак не могла найти из нее выхода. На самом деле Ержан нашел выход. Помог лесник. Когда они напоролись на фашистов, Ержан не испугался и смело атаковал их. Она бежала рядом с командиром и вместе с ним стреляла в фашистов. У нее до сих пор болят пальцы, обожженные накалившимся от стрельбы автоматом.

Она приподняла голову с вещевого мешка, окликнула:

— Кулянда, не спишь?

— Ты спи, спи, — отозвалась Кулянда, но все же подошла, присела на край кровати и провела рукой по волосам Раушан.

— Куляндаш, посиди со мной. Я очень соскучилась. Расскажи о себе.

— Что рассказывать? Провалялась несколько дней в госпитале во втором эшелоне, залечила рану и вот вернулась. Лучше ты о себе расскажи.

Еще в первые минуты их сегодняшней встречи Кулянда заметила перемену в Раушан. В ней не было сейчас былой беззаботной легкости, на лицо будто лег отпечаток тревоги. Может быть, она смертельно устала? Вот и сейчас Раушан смотрит на Кулянду и не видит ее, она видит кого-то другого, и мысли ее витают далеко-далеко и мешают ей уснуть. А скоро явится доктор с санитарами, принесут носилки, начнут наводить чистоту, и тогда уже вовсе будет не до сна.

Раушан, заметив подозрительный взгляд подруги, прикрыла глаза.

— Вас вывел Ержан? — спросила Кулянда. — Уж очень он изменился.

Раушан сама не могла разобраться, какой теперь Ержан. Но она хорошо знала, что он не прежний. Это видно хотя бы по тому, с каким уважением относятся к нему солдаты. Они сразу понимали его и точно исполняли все его приказы.

В первый день окружения, когда он в лесу пришел к ней, чтобы перевязать раненую шею, у него был растерянный вид. А после первой серьезной стычки с немцами его словно подменили. Каждое его слово звучало как приказ. Он велел выбросить табак, чтобы не было соблазна, и курильщики, скрепя сердце, выполнили его волю. Даже старик высыпал из кисета махорку, но кисет сунул обратно в карман.

На свою беду Раушан почувствовала влечение к Ержану. Чем больше он отдалялся от нее, тем больше ее к нему тянуло.

В ночной темноте, пробираясь через лес, взвод наткнулся на немцев. Едва оторвались от преследования и углубились в хвойную чащу, как неожиданно раздался резкий окрик: «хальт!»