— Идешь с занятий?

— Да! Пойду поиграю во дворе.

— А почему не идешь домой? Ведь мама, наверное, ждет.

Айша заметила, что Шернияз одет бедновато. Мать не смогла справить ему обновы к началу учебного года. Порядочно износившаяся одежда была тесновата мальчику. На рукавах пальто виднелись аккуратно наложенные заплаты, рукава были удлинены двумя вставками из однотонного материала. Следы нужды давали о себе знать, как бы заботливо ни прятали их материнские руки.

— Мамы нет дома. Сказала, что вернется к часу. Я поиграю до ее прихода, — сдержанно произнес Шернияз, порываясь уйти.

— Мама на работе?

— Мама пошла на базар. Она пока не работает. Понесла продавать одежду. — Ухватившись за рукав Айши, мальчик рассказывал:

— Она советовалась со мной — не продать ли папин костюм. Я сказал, что не надо. И мама согласилась со мной. Мы получили хлебную карточку... и потеряли. Мама целый день плакала, — грустно добавил он.

— Ничего... Как-нибудь все наладится, — утешала его Айша. — Есть письма от папы?

— От папы пришло уже пять писем. Я собираю все его письма и держу в столе. Спрашивал у папы, не дали ли ему орден... Он говорит «нет». Почему же папе не дают орден? — удивился Шернияз.

— Дадут. Подожди немного — Айша не выдержала и горячо поцеловала Шернияза в щеку. Обняла еще раз мальчика и, похлопав по плечу, сказала:

— Беги играй.

Всю дорогу она думала о семье Мурата. Она знала, что Хадиша не встретит ее радостно, тем не менее, ей хотелось сходить к ней, разузнать, как она живет, и помочь. Ей казалось, если она не сделает этого, то будет виновата перед Муратом.

На семье Айши пока не сказывались трудности военного времени. Муж ее был дома. Оба они работали. К тому же Кудайберген был хозяйственным, не в меру заботливым человеком. Он имел деловые связи, множество полезных знакомств, сумел получить бронь и остаться дома. Хорошая должность, по его понятиям, искупала все недостатки человека.

В начале войны он устроился начальником ОРСа крупного предприятия. Появились продовольственные карточки, и хотя у них и не было особого изобилия, но нужды семья не испытывала ни в чем.

Подруги говорили Айше: «Всех опередил твой Кудайберген». Однако Айша тяготилась особым достатком своей семьи в такое время. Узнав о тяжелом положении семьи Мура,та, она почувствовала неловкость, будто ее уличили в воровстве.

Придя домой, Айша повесила пальто.

— Мама! Моя мама пришла! — раздался радостный крик Марияш, четырехлетней девочки. — Мама, что ты принесла мне?

Айша сунула в ручки дочери яблоко и, приподняв ее, расцеловала. Девочка маленькими ручонками шлепала ее по щекам, прижималась к лицу матери, и Айша почувствовала облегчение от тяжелых дум, давивших всю дорогу. Взяв Марияш на колени, она опустилась на диван. Только теперь женщина почувствовала усталость и в привычной тишине теплой комнаты, не двигаясь, наслаждалась отдыхом.