Вы очень хорошо знаете, что Константинополь состоит из двух городов: собственно из Константинополя, где живут турки и греки-фанариоты, и Перы и Галаты, где живут европейцы. Подъем в Галату крут и труден; изнеможенные морской болезнью, мы едва подвигались вперед, останавливались на каждом шагу, чтобы перевести дыхание и высвободиться из нечисти. Ноги наши то грузли в какой-нибудь падали, то скользили по такой дряни, что и взглянуть на нее было отвратительно. – Улицы узки: распростерши руки, вы могли касаться двух противоположных домов, а потому надо жаться как можно ближе к стене, уступая середину вьючным скотам и людям, от которых рискуете ежеминутно быть задетыми или коробьями с углем, или досками, или дровами, и быть опрокинуту, уничтожену; но и у стен домов вы не в безопасности: там, у порога, через который вы должны пройти, приютилось новорожденное семейство собак, и мать зорко сторожит их: берегитесь задеть малюток, иначе не разделаетесь дешево с ней; а тут несколько собачьих семейств, уже юношеского возраста, затеяли свои невинные игры и забавляются, преследуя вас по пятам и ловя за ноги: зубы их еще не остры и только платье ваше может пострадать от них. А вот старый пес лежит среди дороги: его с почтением обходят; тут же и полунагой факир, и его не оставляют милостыней добрые турки. Народы всевозможных цветов, белые, красные, желтые, черные, всевозможных нарядов и почти без нарядов, суетятся, снуются, толкаются; крик, шум, визг оглушают вас. Вы словно в омуте каком. Не пугайтесь: это только сначала вас поражает; пообживитесь, привыкните, будете находить удовольствие в этой кутерьме, даже полюбите Константинополь, когда представится он вам в настоящем виде при ярком блеске своего солнца, во всем великолепии, с моста или с одного из кладбищ, когда солнце пригреет до того, что вы целый день гуляете в одном сюртуке и тут еще вам жарко, и любуетесь повсюду цветущими розами, между тем как сами знаете, что там, за морем, мороз, трещит на дворе и метель рвется в окна, потому что декабрь месяц и по старому стилю начался.

Нелегко, однако, привыкнуть к жизни в Константинополе. Надо, или совсем отделиться от нее физически и нравственно, оградить себя стенами, окружить роскошью и светом: кто может это сделать, для того везде Европа, везде комфорт; или, наконец, слиться с толпой, быть членом ее, разделить если не образ мыслей, от чего Боже вас сохрани, то образ жизни, иначе вы будете вечным мучеником ее; и если на беду у вас раздражительный характер или чувствительные нервы, так лучше и не выходите на константинопольский берег: тут вы пропащий человек.