– Валы.

– Как валы! Там, видите ли, целые горы.

– Нет, то Черное море!

– Да это целый ад.

– Бывает хуже, гораздо хуже.

И мы ринулись в эту бездну. – Конечно, бывает хуже, но не хорошо было и нам, так не хорошо, что и теперь гадко, когда о том вспомню.

И развилась картина бушующего моря и грозно глядящего на нас неба; обе стихии действовали за одно: пароход казался среди них затерянной точкой, которой играло море, по прихоти своей, а, между тем, этой точке была покорна страшная стихия; волны сгибались и расступались перед пароходом: на то была непоколебимая воля человека.

– Хуже моря нет, как Черное море, – заметил нам в утешение капитан; недаром зовется Черным.

На другой день опять показалась полоса земли в правой стороне: развалины генуэзской крепости; еще земля: Кюстенджи. – Коварна, только мелькнула перед нами. В Варне мы пробыли с час. – Стены ее уже возобновлены, но в меньшем размере; как будто турки, убедившись в бесполезности их, сделали это только для очищения своей совести; нельзя же турецкому городу стоять у моря, во всеувидение, без стен.

В два часа ночи мы кинули якорь в Босфорском заливе; ночью не велено вступать в константинопольский порт, хоть бы вы погибали в море. И так, от Галаца до Константинополя мы прошли менее чем вдвое суток, а от устья Дуная в тридцать пять часов, несмотря на некоторые остановки.

Я видел Босфор и Константинополь во всех преображениях их красоты, при лунном свете, в таинственной темноте, предшествующей утру, и в полном блеске дня. Собрав слова всех языков, живых и мертвых, я не мог бы передать вам этих волшебных переливов картин.

VIII

VIII

Первое впечатление по выходе на берег в Константинополе.

Здесь опишу я вам Константинополь не таким, каким он мне представился в первый раз, именно, по выходе моем из Турции; но каким я нашел его нынче, проезжая в Египет. Толпа носильщиков, собак, таможенных накинулась на нас. Драгоман едва успевал отбиваться от них. Таможенные были сговорчивее всех: им дали три пиастра (60 копеек ассигнациями) на всех, и они оставили нас совершенно в покое. Носильщики разобрали наши вещи прежде чем мы успели оглянуться, и надо заметить, весьма добросовестно; каждый тащил пуда по три. Одни собаки сильно донимали нас, но от них уже не отделаешься во время всего пребывания в Константинополе, разве когда они к вам совершенно привыкнут и вы с ними обживетесь, как с неизбежным злом.

Выбравшись из береговой грязи и навоза, пошли мы по мостовой. Мостовая строена при греческих императорах и была бы гораздо лучше, если б турки не поправляли ее: теперь это ни что иное, как наваленный кучами булыжник.