Вот как это случилось.

Султан, между многими работами, предпринял возобновить и украсить мечеть Софии: работа поручена архитектору Фасати, тому самому, который строил русский дворец. Церковь, или мечеть, как известно, много пострадала от времени и, особенно. от невежества турков. Потолок, весь покрытый мозаикой, которая служила образцом для Св. Марка в Венеции, был большей частью закрыт штукатуркой, частью представлял один грунт, во многих местах обезображенный. Фасати бережно снял штукатурку и взорам его представилось множество изображений Апостолов, святых, образ Богоматери и, наконец, портрет одного из Палеологов, превосходно сохранившийся. Султан все это видел, восхищался виденным и… велел поскорее закрыть штукатуркой: благо еще, что не разрушить.

Я видел эти мозаики и мне стали понятны возгласы греков[43], которые называли Святую Софию земным небом и небесным сводом, жилищем херувимов, достойным троном славы Господней; понятно изумление завоевателя, когда он вошел в этот величественный храм и своей рукой поразил одного из солдат, громившего секирой все, что попадало ему под руки в церкви. Ваша душа, ваши мысли, полны образом Святой Софии, при въезде в Константинополь.

По тому, что открыто нынче, легко представить и дополнить, что было прежде. Войдите в храм, в главные двери: вас, прежде всего, поражает купол, золотой фон которого еще более удаляет его над вами; со сферических сводов его повсюду смотрят на вас лики угодников, яркой мозаики, а по четырем сторонам стоят, как стражи, херувимы: все это совершенно скрадывает связь главного купола с четырьмя побочными, на которых он опирается и сливает его в один, безграничный, воздушный. Сквозь ряд колонн из красного порфира и бронзы виден алтарь, в сиянии золотых и драгоценных камней, как храм под открытым небом. Освящение его сзади увеличивает эффект. Галереи, как необходимая уже принадлежность греческих церквей, не могут не нарушать гармонии целого. Строитель, конечно, видел это, и придал мозаике его темный фон с арабесками, весьма похожий на персидский ковер, так что вдали можно подумать, что это покрытые стены храма. Во всем храме только и видны были мозаика, мрамор, золото и серебро. Стены были выложены порфиром и брекчией, а пол белым мрамором.

Фасати из двух зол избрал меньшее. Нельзя было оставить изображений святых, которые занимали едва ли не треть мозаики, так он покрывает их искусственной мозаикой под цвет золота и разрисовывает арабесками, заимствуя рисунок из тех, которые остались от старых времен, а также чистит старые и поновляет обвалившиеся. Худо одно, что отбитый от стен порфир он заменяет штукатуркой, разрисовывая ее под цвет порфира, между тем как древнего порфира и брекчии в Константинополе множество. В одних цитернах сотни колонн. Обшивает же он молельни Султана чудным камнем… Впрочем, нынче нельзя узнать Св. Софии, так она великолепнее того, чем была за четыре года: пошатнувшиеся, покривившиеся колонны встают на свои места; пол выправляется, камень полируется; самый купол, как известно, осевший в некоторых местах, укреплен железными болтами.