В Константинополе нет общественных увеселений, ни собраний, ни театров, ни балов, ни даже кондитерских с журналами и газетами на европейский лад. Театр строится в Пере, но что еще выйдет из него? Общество делится на два круга: к высшему принадлежат, конечно, посольства, к другому – их драгоманы и лучшая часть перотов. Из турков только везирь или паша иногда принимает участие в собраниях. Члены первого слишком заняты каждый своим, близким ему предметом, чтобы уделить часть себя, своего ума обществу: они приходят сюда по обязанности, а не по влечению. Только дом Р. П. отличается особенным радушием, и то когда бывают одни русские. – Недостаток женщин заметен и здесь, как будто все бегут, все боятся мусульманского города. Лучшим украшением этих обществ служит бесспорно наша соотечественница… на жену английского консула, Кимербач, можно указать, как на хорошенькую. Иногда какой-нибудь путешественник, или заезжий певец, музыкант, рассказчик сбрасывает путы общих условий и на время оживляет общество. Но они уехали и все приходит в прежний порядок и о них вспоминают с улыбкой сострадания.

В обществах здешних греков, армян, принадлежащих к отборному кругу, – конечно, по богатству, другого мерила их достоинств здесь нет, – в обществах сначала покажется вам добрая искренность, но вскоре вы разочаруетесь, приторная вежливость надоедает. Притом же эти общества редко бывают доступны европейцам, разве, связанным с ними торговыми делами или нужными для них.

IX

IX

Константинополь каков он нынче.

Не пугайтесь, читатель, не пугайтесь, я не стану вам описывать дом по дому, улицы и кварталы, не стану выводить перед вами на перекличку мечети, мосты, базары, не стану исчислять племена и народы живущие в Константинополе, доискиваться их происхождения и свидетельствовать о их будущности – счастливой или пагубной, смотря потому нравятся ли мне они или нет; нет, добрый читатель, уверяю вас, что я не буду этого делать: я очень хорошо знаю, что вы не читаете всего этого, и прекрасно делаете: от всех имен и чисел остается в памяти одна кутерьма. Я не стремлюсь также за тем, чтоб книга моя была как можно ученее и толще; но я хочу бросить только взгляд на Константинополь, который – Константинополь – вы сами очень хорошо знаете; сказать, что с ним сделалось, с тех пор как я его видел, а этому не прошло и четырех лет; стремится ли он к своему прогрессу как говорят нынче, или остается in statu quo; сказать о нем столько сколько нужно для сравнения с тем, что увидим в Египте, куда мы так стремимся: а это сравнение неизбежно рождается само собой, проистекает само из себя.