С удовольствием замечу, что этот взгляд, впрочем, продолжительный и глубокий, оказался несколько в пользу Константинополя, как вы сами сейчас увидите. Довольно продолжительное состояние мира имело недурное влияние на армию. Не было надобности прибегать к беспрестанным наборам и ставить в ряды кого ни попало: от этого меньше видно мальчишек между солдатами, а победа над курдами придала им хоть несколько самоуверенности: бедные турки так уже отвыкли от побед. Правда, и теперь еще офицеры почти не отличаются от солдат в нравственном отношении, но это потому, что их и не думают отличить чем бы то ни было, кроме платья: за вину первого и второго одинаково дуют палками, и офицер такой же слуга паши, как солдат, только впереди его, когда речь идет о прислуге. Тот и другой попросит у вас бакшиш (на водку), только офицер больше солдата. Турок ведет себя и гордее и благовиднее офицера – армянина, и даже грека, если это случается. – Возводится несколько новых казенных зданий, предназначаемых для самой полезной цели: огромное здание университета или академии, медицинская академия, национальный музеум, новый дворец и две-три казармы: в адмиралтействе, на литейном дворе работы не прекращаются: все это подвигается вперед. Там где был пожар – а в Константинополе беспрестанно пожар, – велено уступить под улицу частичку земли при постройке нового дома, но самую малую частичку и то правительство с большим усилием завоевало у жителей, особенно Пероты оказались упорны в защите прав своих. На трех-четырех главных улицах зажглись фонари, и город, т. е. малая часть его, нынче освещается.

Между Константинополем и Адрианополем учреждены дилижансы. Экипажи прекрасные; правда – упряжь плоха; лошади совсем непривычны; одна тянет в сторону, другая в другую, а третья без толку рвется вперед; дороги из рук вон плохи: но все-таки выедешь в экипаже, а не верхом, как было прежде, и если не в то число, как сказано в объявлении, то когда-нибудь непременно доедете или дойдете, если не сломите себе дорогою шеи; это уже ваша вина: умеете ездить, умейте и падать, потому что вам наперед известно, как часто придется опрокидываться.

Турчанки пользуются большей свободой против прежнего; уже они рискуют заходить в магазины Перы, отчего интриги с ними значительно увеличились и были довольно громкие; они уже носят чулки, а некоторые даже перчатки и смотрят прямо в глаза гяуру, а столкнувшись с ним, не бранят его.

В Константинополе наплыв всякой общественной дряни. Всякий авантюрист, пройдоха, выброшенный или бежавший из своего отечества, укрывается на Востоке, – это собственное их выражение, т. е. преимущественно в Константинополе и Смирне, потом в Александрии и Букаресте. Всякий считает себя здесь как дома, лучше, чем дома: здесь он под покровительством посольства своей великой нации, которое в случае нужды, стоит за него горой, и Порта нередко, почти всегда, должна уступить. Надо еще удивляться, как мало здесь преступлений! Правда, время от времени находят валяющееся в мешке среди улицы изрубленное человеческое тело или задушенную женщину!