XII

XII

Отъезд из Константинополя.

В Константинополе, как и вообще на Востоке, нельзя располагать ни своим временем, ни обстоятельствами: здесь всем располагает кезмет, судьба, и такое ее влияние, что даже многие европейцы фаталически ей покорны. Влияние кезмета испытали на себе и мы, по случаю отъезда из Константинополя.

У нас была одна цель: добраться как можно скорее до Каира, чтобы воспользоваться зимним временем для дальнейшего путешествия во внутреннюю Африку; для этого нам решительно было все равно, на каком бы пароходе, каким бы путем ни ехать, лишь бы скорее. Узнавши, что все европейские пароходы, на пути в Александрию, заходят в разные порты Греции или Мальты, в которых должны выдержать учрежденные в это время от холеры карантины, мы решились дождаться нашего, я хотел сказать, египетского парохода. Приезд его возвестился дней через восемь, и через два дня отъезд! Срок вовсе не урочный для отхода этого парохода, но агент паши египетского хотел нарушить порядок, впрочем, никогда и не существовавший для египетских и турецких пароходов, ради нас; египетский пароход, однако, опоздал приходом, как опаздывали в то время все европейские пароходы по случаю свирепствовавших бурь. Этого мало: случилась ломка печи, которую нелегко было исправить: в Константинополе всего много, но того именно, чего вам нужно, никогда или очень нескоро найдешь. Мастерового народа множество, но все это сброд людей, заботящихся добыть копейку как можно с меньшей тратой труда, и потому на них никогда не должно рассчитывать, когда дело идет о срочной или прочной работе: кезмет, судьба! Вследствие этого починка шла медленно, отход парохода откладывали день за день и, наконец, двенадцатого декабря (вместо четвертого) мы отплыли!…

– На пятый день будем в Александрии, – сказал наш капитан парохода, родом египтянин, воспитанник Александрийской морской школы. Кеземет, думали мы, штуки! – Немцы ходят восемь дней от Константинополя до Александрии, а мы, что мы сравнительно с немцами. У немцев наука, высокая наука, а у нас кезмет… Прийти в Александрию может и придем, но не в 6-й, а в 16-й день. Последствия показали, что мы жестоко ошибались. Мы пришли в четверо суток; еще пользуясь обязательным снисхождением капитана, выходили несколько раз на берег, – где на час, где на два. Мы уже были не под влиянием кезмета, но под влиянием того, кто на Востоке умел справиться с верой в неизбежность судьбы и силой воли первый скинул с себя иго случая.

Взглянем на Константинополь еще со стороны Мраморного моря.