Рано утром мы въехали в Дарданельский пролив. Как можно с ним сравнить Босфор! Берега Босфора покрыты крепостями, дворцами, загородными домами, киосками; берега Босфора оживлены, чудный Босфор! Берега Дардонелов дики, пустынны. Дарданельский пролив несколько длиннее Босфора; и только у устья его есть несколько укреплений, и те очень дурно содержатся. И теперь еще услышите здесь общее мнение, что Дарданелы непроходимы. А давно ли (в 1807 году) англичане прошли через них с небольшой эскадрой, не потерявши и двадцати человек, и стали против Константинополя, угрожая ему бомбардированием. Они предлагали самые унизительные условия, не имея ни одного батальона десантного войска, чтоб подкрепить свои усилия. За всем тем испуганный Селим и народ готовы были согласиться если не на все, то на многое, чтобы только избавиться от бомбардирования, но французский посланник удержал его, представив в настоящем виде состояние эскадры. Со своими офицерами он вооружил город и укрепления, и англичане ушли с тем же с чем пришли, но все-таки ушли несмотря на все усилия французских инженеров остановить их своими батареями, потеряв, на обратном пути несколько больше людей, и доказав, что пока Дарданелы в руках турок, до тех пор они очень проходимы для смелых и опытных моряков.

Прибавления

Прибавления

Егор Петрович Ковалевский[49]

Егор Петрович Ковалевский[49]

С именем Егора Петровича Ковалевского связывается представление оригинального и благородного русского типа, весьма способного служить выражением того времени, которое его породило и воспитало. Эпоха, нами переживаемая, видит изредка подобные типы, образовавшиеся в среде иного поколения и других условий жизни: род блеска, свойственного этим типам, имеет уже для позднейшего времени нечто чуждое в себе, необычное и изумляющее. Будущему биографу Е.П. Ковалевского предстоит труд разъяснить вполне его литературную, политическую и общественную деятельность, которые приобрели покойному такую почетную известность, в России и за границей. Задача наша скромнее. Для большинства нашей публики, для тех, кто не имел с покойным прямых и непосредственных сношений – существует, так сказать, одно предчувствие важного нравственного значения его жизни. Предчувствие это само собой рождалось для публики из знакомства с его многочисленными литературными произведениями, поддерживаясь неослабно слухами о направлении его служебной и общественной деятельности. Единственная цель настоящего краткого очерка его жизни состоит в том, чтоб, по возможности, способствовать к обращению этого верного, но смутного чувства публики в более удовлетворительное представление самих свойств и отличий нравственной физиономии покойного.