Петька, не рассчитав, выбросил наплавь[105] не вовремя — она потащила за собой полотно, собрала на себя подсети — все запутала, проклятущая деревяшка.

— Эй-э, сволочь! — услышал Ганька.

В следующий миг от удара в затылок Петька уткнулся в сети. Но, быстро вскочив, продолжал свою работу.

— Сеть тебе не дерюга! — кричит башлык.

Ганька застыл с раскрытым ртом. Его снова трясет от страха.

Петька еще больше растерялся и уже у самого конца ставежки второпях, не распутав кулыжку[106], сбросил ее в воду. Железные пальцы Грабежова схватили его за шиворот. Оказавшись в воздухе, Петька начал брыкаться ногами; несколько раз угодил отцу куда-то в мягкое место. Тот вышвырнул его из лодки.

Ганька перевалился за борт, тянется руками.

Где уж там!.. Петька барахтается далеко-далеко внизу.

— Дядя Макар!.. — взревел Ганька. — Ты что ж делаешь? Петьку спасай.

— Цыть, щенок!.. Туды же…

— Утонет!.. Спасай! — вопит Ганька. Он заметался по лодке: ищет веревку.

— Раз-зорва, з-замри!.. Пр-рибью!..

Ганька не слышит.

Он выкинул за борт конец тонкой бечевы.

— Петя, — зовет Ганька.

Петька вынырнул, подплыл к лодке, обеими руками вцепился в водорез. Обдав его брызгами, запрыгал на мелкой зыби бережной маяк.

Ганька кричит:

— Петька, вон веревка! Хватай!

В воду опустилось третье весло.

…Прошло всего несколько минут, а Петьке они кажутся долгими часами. Холодная вода быстро охлаждает тело. Пальцы рук одеревенели, не слушаются… Слабый рывок лодки — разжались пальцы, оторвались от водореза. «Теперь пропал!» — резанула мысль. Плывет, изо всех сил взмахивает «по-саженкам», помогает ногами, но четверть за четвертью лодка отрывается от него. Вдруг совсем рядом зазмеилась веревка. Петька схватил ее и, обмотнув вокруг себя, затянул узел. «Теперь спасен!»