Пальба продолжается. Партизаны вели такой прицельный огонь, что белякам пришлось, отстреливаясь, все дальше и дальше отступать в лес.

Туз, охнув, выпустил из рук ружье.

— Ранило? — спросил Гордей.

— Аха… кажись… поцеловала, сволочь…

Наконец стрельба прекратилась. На соседней скале появился горбатый, страшный старик.

— Эй!.. Цицик жива? — спросил он.

Мельников оторвался от Цицик, увидел шамана. Кто-то за него ответил:

— Ранили!

Съежился Хонгор, потом подпрыгнул, еще раз, еще выше и бросился в какой-то дикий танец. Время от времена выкрикивал заклинания.

Цицик со стоном выдавила:

— Катер… ломал…

Бегом спустился к Кешке Воронин, тронул за плечо.

— Кеша, Алганай едет!

— С кем?

— Кажись, один. Прет на тарантайке — пыль столбом!

Мельников облегченно вздохнул.

— А ты рану-то у девки забинтовал?

— Мало-мало! Сейчас отец увезет ее.

Цицик лежала с закрытыми глазами. Губы плотно сжаты, на лице боль.

Кешка был оглушен, ничего не видел, кроме боли на лице Цицик. Вдруг будто кольнуло — «Катер ломал…» Он вскочил.