— А-а, слыхал про вас. Нерпичье мясо сырком жрете, аха?

— Во-во, лопаем, как собаки, — бородач усмехнулся. Сразу Тузу стало повеселее. Он елейно заговорил:

— Я хотел, чтоб меня тоже называли помором, собрался к вам, да заблудился в Курбулике.

Бородач рассмеялся.

— Э, паря. Куды тебе к нам. У нас совсем дикий край — пропадешь!

— А как звать твою деревню?

— Горемыки.

— Пошто ее так?

— Люди от сладкой жизни прозвали.

Сестра милосердия крикнула:

— Туз, тебя на гору зовут.

— Я чичас, тетка!

Туза поджидали Ганька с Петькой. На кукане у ребят хайриузы лоснятся и краснеют пестрыми боками.

— Бери, Червонный. Жарь! — подал Петька кукан и, подражая Гордею, поцарапал свой голый подбородок.

— Ешь, дядя Туз! — подмигнул Ганька. — Мы уходим домой. Баб и детишек кормить.

Ребята важно зашагали прочь.

Туз расхохотался.

— Мотри-ко ты, шкеты важнецкие!.. В Онгоконе приветик всем!

Туз с куканом привалил на кромку полянки, по которой ходят строем десятка два молодых мужиков и парней. Зычный голос Гордея гудит на весь лес.