— Уф! — директор бросил трубку на рычаг. — Карапетян это. Помнишь его?

— Начальник «Таежной»? Помню. Горячий такой, кричал всегда. И еще шапку бросал.

— Вот, вот, он самый. Понимаешь, конец месяца, праздник на носу, а он эксперименты затеял. Выбрал время.

— Афанасий Иванович тоже работает?

— Работает. Здоровье у старика пошаливает, но по-прежнему энергичный и беспокойный. О пенсии и слышать не хочет. Федя, а давай-ка навестим сейчас Ивана Ивановича. Или у тебя по плану что-нибудь намечено?

— А ничего. С удовольствием повидаю Ивана Ивановича. Он что, болеет?

— Да нет… — Александр Васильевич помолчал. — Хандрит что-то. Я его уже два дня не видал. Так пойдем?

Федя встал, аккуратно надел фуражку, расправил под ремнем складки гимнастерки.

— Я готов, Александр Васильич.

— Ох и вид у тебя бравый. Он обрадуется тебе.

Шагая по улицам Зареченска, Федя то и дело спрашивал директора, кто живет в таком-то доме, когда построили школу, что делается в клубе и где знаменитый гармонист Данилка Пестряков. Майский рассказывал и с удивлением отмечал про себя, как много прошло времени и как изменился для свежего глаза поселок.

Они долго стучали в дверь дома Слеповых. Никто не открывал. Хотели уходить, но в это время послышались шаркающие шаги, негромкий кашель. Дверь открылась, на пороге стоял Иван Иванович в широких холщовых штанах и полосатой тельняшке, какие носят моряки. Парторг был бледен и небрит, седая щетина густо обсыпала его худое лицо. Спутанные волосы космами падали на лоб. Безразличным взглядом скользнул по фигуре директора и немного удивленно — по Феде.

— Заходите, — вместо приветствия бросил Слепов и повернулся, шаркая галошами, надетыми на босые ноги.

Майский и Федя озадаченно переглянулись. Александр Васильевич ободряюще улыбнулся: не узнал, мол, тебя парторг, и подтолкнул лейтенанта вперед. Они направились следом за хозяином по узкому полутемному коридорчику, миновали прихожую, кухню, маленькую гостиную и оказались в спальне. Свет сюда проникал через единственное окно, завешенное занавесками и заслоненное с улицы большим деревом. Иван Иванович лег на кровать, подложив руки под голову и молча уставился в потолок. Александр Васильевич и Федя, поняв, что приглашения не дождутся, сели за маленький стол, заваленный подшивками газет и журналами. В комнате пахло луком и винным перегаром.

— Приболел, Иван Иванович? — участливо спросил директор, разглядывая Слепова.

— Ага, — скучным голосом отозвался тот. — Простудился.

— Сейчас это легко. Самая коварная погода: то припекает, то холодно. А я думаю, что же случилось с нашим парторгом: вчера нет, сегодня нет.