— Вот и пришли! Без «если»!

Они прошли в тамбур. Там, видимо, не дали им постоять, разлучили, и пассажир из Жениного купе скоро вернулся. С извинением он оттеснил Женю от наполовину открытого окошка, через которое с перрона подмигивал тот, второй.

— Слушай, — горячился пассажир. — Доскажи! Девчонка-то как же, девчонка? Чем дело кончилось?

— С перрона, что ли, этот ро́ман пересказывать? — фыркнул и развел руками его друг. — Это целый подвал был в нашей республиканской «Молодежке». Не, в двух даже номерах! С продолжением. А чего тебе так занятно?

— Это тебе «занятно»! А у меня своих двое растут! И от старшей я уже имею аналогичный компот! — гневно сказал в окно Женин сосед. И покраснел.

Когда поезд тронулся, он помахал своему провожающему совсем вяло. Будто разочаровался в нем.

(Все это рассказывается вовсе не потому, что наш герой проявлял повышенный интерес к чужому диалогу, к чужим отношениям. Не проявлял он интереса. Просто присутствовал при этом, погруженный в свое.)

— «Занятно»! — бурчал себе под нос и крутил головой сосед-пассажир, дыша на Женю перегаром. — Куда уж занятней…

Женя (его никто не поздравил бы сейчас с тем, как хорошо он отдохнул) смотрел на уплывающую назад вечернюю Ригу… Но тот попутчик прицепился к нему:

— Вот вы, я гляжу, интеллигентный человек, — вы помните, как Маяковский про луну сказал?

— Я, наверно, только с виду такой — не помню, нет.

— «В небе вон луна, — сказал он, — такая молодая, что ее без спутников и выпускать рискованно»…

— Да, вспомнил. А к чему вы это?

— Тихо! Теперь — вопрос. Искусственных спутников не запускали тогда, верно? Стало быть, это не про космонавтику. И не про астрономию… А про что?

— Шутливая строчка просто, — сказал Женя сухо, бесстрастно.

— Ах вот как? Юмор, значит? Легкомыслие? Шалость такая «занятная», да?! — горько стыдил его неизвестно за что этот подвыпивший человек. — Только потом локоточки себе почему-то кусаем! — Он даже изобразил, как мы это делаем и как недоступен нам локоть для укуса.

— Послушайте, но…

Слушать странный пассажир не стал, махнул рукой, пошел в дальний конец коридора. С полпути вернулся, однако, дотронулся до Жениного плеча:

— Прошу извинить. Все в порядке. Луна действительно ни при чем. Погорячился. Затмение! Днем коньячок был задействован, полная боевая единица, а перед поездом еще «старка» и две пары пива…

— Я понял, ничего-ничего.