— Это все я! — От отчаяния секретарь дважды боднул головой ствол вяза. — Это я брякнул, Ваше Высочество… простите… я идиот!
Главарь банды подвел к ним вороного возбужденного красавца-коня, безупречного и гордого. Людская забота довершала и подчеркивала его совершенство дорогой попоной, наколенниками и подмышниками из белой кожи. Но вся эта упаковка не могла ручаться за кроткий, легко послушный человеку нрав. «Смотря какому человеку», — говорил дерзкий скошенный глаз.
— Имя коня? — спросил главарь.
— Милорд…
Рот под опереточной маской улыбнулся: главарь так и думал, что это — знаменитый Милорд.
— Последняя его цена?
— Ой… и не вспомню, знаете… Что-то фантастически дорого. Милорд считается одной из жемчужин нашей короны… папа вообще не собирался его продавать. Ни при каких обстоятельствах… ни за какие десятки тысяч…
— Папаша прав: таких красавцев только дарят! — захохотал негодяй. — Ну спасибо ему, я оценил! — Он снял шляпу, чтобы проделать ею ритуальные взмахи ниже колена, означавшие, конечно же, издевку.
— Эй, Грыжа! — позвал он соратника, тотчас подошедшего. — Прими жеребца… Стреножишь ему ноги, да гляди — башку от копыта береги. Глаз да глаз за ним, понял? Ничего лучшего мы не взяли сегодня… Нет, не так: мы за последние два года нигде не взяли лучшего. Будешь ублажать его, Грыжа. И помни: он намного дороже тебя и любого из вас!
Грыжа принял повод и увел Милорда так, будто даму высшего света звал на тур вальса. А главарь опустился перед сидящим Пенапью на корточки:
— Хотели его на что-нибудь выменять у абидонского короля? На что?
— Выменять? Нет, сударь, как можно… Вы же сами сказали: таких только дарят! Но дарить папа велел только в том случае, если сладится моя помолвка с абидонской принцессой Альбиной. А нет — так нет…
Бандит посмотрел в детские глаза своей жертвы, гася в себе смех:
— Значит, все-таки выменять! На дочку королевскую. Глупейшая сделка! Дважды убыточная. Еще спасибо скажете, что я вам ее поломал.
Зачем-то он пощекотал травинкой Фрикаделя — тот серыми гипсовыми губами льстиво улыбался в ответ, полумертвый со страха.
Вдруг — выстрел. И еще два! Одни разбойнички в испуге наставили оружие на своих неопасных, полностью деморализованных пленников. Другие, уже осведомленные, бежали сюда, к своему главарю, срывая с лиц чулочные маски.
— В чем дело?
— Кабаны, атаман… Дикие… Злобные, как не знаю кто… У ручья затоптали Косоротого Базиля!
— Не кабаны, а хуже: вепри, атаман! Мы видели двух, но вообще их там, кажется,